Император Пограничья 7

— Срочно к княжеским целителям. Медведев и Лось… — я покачал головой.

Коршунов кивнул, понимая без слов. Отдал распоряжения своим людям. Двое побежали за ранеными, остальные начали проверять территорию.

Я повернулся к особняку. За окнами мелькали тени — там прятались слуги, возможно, остатки семьи. Женщины, дети, прислуга. Они не участвовали в преступлениях, но были свидетелями.

Собравшись, ничего ещё не было кончено, я приказал, вкладывая в голос Императорскую волю:

— ВСЕМ ВЫЙТИ ИЗ ДОМА!

Глава 11

Приказ прокатился по особняку, проникая сквозь стены особняка в каждую комнату, каждый закуток.

Я чувствовал, как древняя сила касается каждого сознания внутри, не оставляя выбора под напором моей воли.

— Ядрёна-матрёна, — выдохнул Коршунов, подходя ко мне. — Вы весь род под корень, боярин?

— Такого ты обо мне мнения? — я вопросительно изогнул бровь.

Родион смутился и отрицательно покачал головой.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем входная дверь медленно открылась.

Первыми показались слуги — горничные в чёрных платьях с белыми передниками, лакеи в ливреях, повар в испачканном фартуке. Они выходили неуверенно, озираясь по сторонам, и замирали при виде окровавленных тел во дворе.

Одна из служанок зажала рот рукой, сдерживая крик.

За прислугой потянулись члены семьи. Пожилая женщина в тёмно-синем платье — жена Афанасия, судя по возрасту и осанке. Её седые волосы были аккуратно уложены, но лицо искажено горем. Она опиралась на руку молодой женщины лет тридцати — вероятно, жены одного из сыновей.

Следом вышла ещё одна дама лет тридцати в домашнем халате поверх ночной сорочки. Она прижимала к себе мальчика лет десяти, который испуганно косился на меня.

За ними показались ещё трое детей — две девочки-подростка и юноша лет пятнадцати, озирающийся на свою мать — миниатюрную блондинку. Последней из дома вышла женщина в летах, одетая в серое платье — жена Никона, если я правильно понимал семейную иерархию.

Все они выстроились полукругом у крыльца, не решаясь приблизиться к телам родственников. В их глазах читался шок, ужас, непонимание. Супруга Афанасия первой взяла себя в руки. Она выпрямилась и шагнула вперед, словно заслоняя собой остальных и беря на себя роль лидера всех оставшихся от рода:

— Что… что вы наделали? — голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций.

— Зачем?

Я выпрямился, стараясь не показывать усталость. Магический резерв был почти пуст, раны болели, но сейчас нужно было довести дело до конца.

— Ваши мужья, — произнёс я громко и чётко, чтобы слышали все, — совершили преступление против законов княжества. Они организовали массовые убийства беженцев у городских стен. Десятки невинных людей, искавших спасения от Гона, были обмануты, ограблены и расстреляны в старом карьере.