Императрица Ольга

Так вот – два дня назад мы взяли киллера, сиречь наемного убийцу, который, будучи одет в мундир гвардейского офицера, собирался проникнуть на территорию Царского села и во время утренней прогулки ликвидировать императора Николая. Что самое интересное – ни к каким эсерам и вообще революционерам этот персонаж отношения не имеет и работает не за идею, а за деньги. Американец российского происхождения, промышляющий подобными делами на границе Североамериканских штатов с Мексикой, где закон – понятие еще достаточно условное…

После этих слов капитан госбезопасности сделал паузу и обвел присутствующих внимательным взглядом.

– Так вот, – продолжил он, – мы посоветовались с пациентом, то есть с нынешним государем-императором, и вместе с ним решили, что лучшего повода для передачи власти не придумать. Пусть несостоявшийся убийца клянется и божится, что он никогда и не за что не стал бы исполнять подобного заказа, но пусть будет посему. Приехав в Петербург за легкими деньгами, он сам выбрал свою судьбу. Запланированное британцами покушение состоится точно в срок, и на месте преступления останется убийца с двумя револьверами, убитый выстрелом из винтовки в сердце, и тяжелораненый император. Потом, узнав о начавшемся мятеже и не надеясь выжить, Николай Александрович подпишет немедленное отречение в пользу своего брата Михаила, а уже тот без промедления отречется в пользу сестры Ольги. И известия обо всем этом должны быть одновременно во всех утренних газетах, вместе с указом о назначении вице-адмирала Дубасова генерал-губернатором. Сразу должен сказать для Михаила Александровича: на самом деле его брат не будет подвержен никакому риску и все его «ранения» будут чистой воды имитацией. И вообще, вся эта операция – его собственное желание…

– Понятно, – кивнул Павел Павлович, – подавление гвардейского мятежа – это, конечно, не Кровавое воскресенье, но император Николай все равно не хочет иметь с этим ничего общего. Мол, он тут ни при чем и лежал в это время раненый, при смерти. Что ж, желание понятное, хотя и не оставляющее нам возможности для маневра. А вы что скажете, товарищи?

И ведь что самое характерное – посмотрел после этих слов товарищ Одинцов именно в мою сторону, будто я тут главный."

"– А я чего, – сказал я, – я ничего; и когда потребуется – выполню свой долг до конца. Это у присутствующего тут Михаила надо спрашивать, не передумал ли он уступать власть своей сестре. Но если даже если он и передумал, то, думаю, ни я, ни Ольга особо против не будем, ибо высшая власть для нас совсем не самоцель, а только средство сделать Россию могучей, богатой и процветающей…

– Да, нет уж, друг мой, – нервно засмеялся Михаил, – давайте не будем ничего менять.