Империя

Так что сейчас Филипп и забыл, когда в последний раз видел у кого-нибудь на шее этот красный картонный прямоугольник.

К тому же, хотя по Положению, с которым каждый студент был ознакомлен под роспись, сию карточку куратор мог использовать по своему собственному усмотрению, как-то так сложилось, что влетали на нее практически только за водку. О других случаях Филипп слышал только два раза, и одного из тех двоих уже отчислили. Впрочем, Ташка, похоже, тоже была на грани. Во всяком случае, эта ее глупая война с куратором вполне могла закончиться отчислением.

А чего воевать-то? Дядька им попался довольно смирный, особо в их дела не лез, не пас, только вносил в списки на различные соревнования да нудел, если срывали зачеты. Ну еще и маячил в их отсеке. Зато когда Куракин траванулся домашними грибочками, дядька быстренько привел его в чувство без всякой медицины. И если надо было талончик на переговоры купить или заранее заказать место в субботнем автобусе до Москвы, так тоже никаких проблем — всегда шел навстречу…

Дверь Ташкиной комнаты распахнулась, и на пороге появились сама Ташка, ее соседка и два Ташкиных кавалера.

— А, Фил, поможешь убраться?

Один из кавалеров, явно принявший чуть больше, чем следовало бы, резво обернулся:

— Зачем Фил, мы и сами…

Но Ташка молниеносно пресекла его попытку еще немножко подзадержаться:

— Иди уж, чудо, Марьяна вас проводит.

Куратор молча проводил взглядом развеселую компанию и, поднявшись из кресла, проследовал в свою комнату. Когда за его спиной захлопнулась дверь, Ташка сердито фыркнула:

— Стучать помчался. Ненавижу!

Филипп укоризненно покачал головой:

— Зря ты так.

Он дядька неплохой. Другой бы давно уж…

— А зачем нам другой? — Ташка гневно вскинула голову. — Ты подумай, Фил, зачем нам эти пастухи? Мы уже взрослые люди, студенты. А к нам приставили каких-то пожилых дядек и теток, которые ходят за нами, все высматривают, загоняют нас на всякие соревнования, следят, как мы проводим свое свободное время. Сколько можно? Это МОЕ свободное время. В каком еще университете или институте есть такие кураторы? Кому, в конце концов, какое дело, что я пью и с кем я сплю? — Она резко развернулась и исчезла в своей комнате, с грохотом захлопнув дверь перед носом Филиппа.

Он несколько мгновений постоял в растерянности, и тут сзади раздался негромкий голос куратора:

— Не сердись на нее, Филипп, это… пройдет.

Филипп пожал плечами:

— Да я, в общем-то, и не сержусь. Просто… она какая-то странная. То ничего, а то как вожжа под хвост попадет.

Куратор, немного, помолчав, тихо произнес:"

"— Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, в ее жизни не так давно произошла какая-то трагедия. И в ней еще живет боль.