Империя

Неужели она ошиблась? И эти привыкшие к полной безнаказанности подонки собираются просто ее прикончить? Черт возьми, ну что ей стоило разыграть этакую сексуальную красотку! Такую они бы точно не стали убивать, и она уже к вечеру ушла бы в леса. Конечно, после того как ею «попользовались» бы десятка полтора кавказцев, со всякими претензиями на должность управляющей «Приречной-4» можно было бы распрощаться, но, черт возьми, разве в этом дело? Лейла лихорадочно пыталась сообразить, как ей вывернуться из этой ситуации. В голове всплыли слова куратора: «Нет такой ситуации, с которой не смог бы справиться терранец… если он правильно ее оценил».

Никаких вариантов в голову не приходило. Например, если скатиться под обрыв, то… нет, черт, будь у них охотничье ружье, это был бы вполне проходной вариант, но из «Калашникова» положат неминуемо. Конечно, чтобы убить терранца, нужно постараться несколько больше, чем для обычного человека, но даже если ее просто смертельно ранят, то на таком морозе, да еще со связанными руками она не выживет.

Лейла все еще продолжала мучительно искать выход, когда подошедший сзади кавказец равнодушно приставил к ее голове дуло «Калашникова» и нажал на курок.

А затем пинком скинул в обрыв практически обезглавленное тело.

Вертолеты появились над «Приречным-4» рано утром. Метель, не утихавшая четыре дня, к утру слегка подуспокоилась, хотя погода, по всем канонам, все еще оставалась нелетной. Отчего Хункер уже начал слегка нервничать. Последнюю партию «товара» следовало отправить еще два дня назад, а затем, к большому сожалению, этот бизнес придется сворачивать. У «Приречного» появились новые хозяева, причем весьма энергичные, и для их нейтрализации, хотя бы и временной, пришлось применить крайние меры.

Так что надо было быстро, пока той сучки еще не хватились, свертываться и убираться отсюда. Но сначала нужно было отправить последнюю партию «товара»… Поэтому, когда Беслан растолкал его и сообщил, что в небе над поселком висят несколько вертолетов, Хункер ему сначала не поверил. Но вот гул прошел над самой крышей барака и замер над поляной, служившей посадочной площадкой. Хункер потер лицо, извлек из-под подушки пистолет и, сунув его в подмышечную кобуру, кивнул Мовлади и Арби, своему побратиму и личному телохранителю, носящему гордое прозвище Барс, чьего дикого, звероватого вида и равнодушной безжалостности боялся весь «Приречный», и двинулся к двери. С этими вертолетами надо разобраться немедленно.

Их скрутили у крайних домов поселка. Барс даже не успел вскинуть «Калашников», как его завалили на землю, заломили руки и успокоили коротким ударом в основание черепа. Впрочем, сам Хункер этого не увидел. Метель вновь разыгралась, и он двигался, заслоняя лицо рукой.