Империя

Весь первый курс Азлат немного дичился сверстников. Русский язык он знал довольно слабо, тройки по математике и остальным предметам ему и вовсе ставили из жалости (ну еще бы, когда он начал ходить в школу, Чечня считала себя независимым государством, так что там не то что о русском языке, а и вообще ни о какой учебе особенно не думали, кроме изучения Корана, конечно), а о таких играх, как волейбол, регби или шахматы, вообще знал только понаслышке. Если бы не куратор, Азлат, пожалуй, сбежал бы после первого семестра…

На каникулы он уехал к дяде Ахмаду, поскольку дома появляться все равно было опасно.

Тот долго расспрашивал его об учебе, хмурился, качал головой, потом поднялся и куда-то ушел. Вернулся он поздно, ругаясь себе под нос. Когда он немного успокоился, Азлату удалось выяснить, что дяде Ахмаду не очень понравилось то, чему и как его учат в этом новом университете."

"— Когда я учился в МИЭМе, сынок, — рассказывал дядя Ахмад, — мы к концу первого месяца уже знали больше, чем вы после первого курса. Уж не знаю, что там у вас за радиоэлектронный факультет… — Он хмуро покачал головой. — Жаль только, что человека, который тебя в этот университет устроил, посадили.

А то бы мы чего-нибудь придумали.

А потом Азлат вернулся в университет, и весь их курс отправили в «Гнездо»…

КПП «Кавказ» они преодолели довольно мирно. Сержант-контрактник с некоторым недоумением долго разглядывал его новенький ноутбук и мобильник, явно борясь с желанием конфисковать сии ценные вещи у этого молодого и подозрительного чеченца, но, услышав наименование учебного заведения, в котором Азлат учился, тут же потерял к нему интерес. Они проехали всего десять километров, когда их старенький «пазик» снова остановился и в салон ввалился пьяный прапорщик с болтающимся у него на шее «АК-74».

Он какое-то время стоял, обводя сидевших в автобусе мутным взглядом, пока не заметил наконец Азлата. Прапорщик яростно оскалился и двинулся прямо к нему.

— А-а-а, боевик! Я тя, сука, сразу узнал. Я вас, бля, под землей вижу.

Азлат внутренне напрягся, стараясь сообразить, как проще всего уладить ситуацию (пьяный — невменяем, ему ничего не объяснишь), но тут, на его счастье, от дверей послышался спокойный голос:

— Виктор Петрович…

Прапорщик, уже ухвативший автомат за рукоятку и почти развернувший ствол в грудь Азлату, вдруг замер и, поспешно опустив автомат, втянул голову в плечи.

В автобус легко заскочил дюжий сержант. Окинув взглядом скукожившегося прапорщика, он покачал головой.

— Виктор Петрович, я прошу вас покинуть автобус.

Прапорщик с опаской повернулся в сторону сержанта, но, увидев, что тот не собирается приближаться, тут же слегка приосанился и, кивнув на Азлата, отрапортовал заплетающимся языком:

— Во, боевика отыскал.