Империя

Надо было помочь родителям по хозяйству, чем они с братом и занимались почти весь день, и все это время Иса пытался завести разговор о «долге каждого молодого чеченца», о том, что они «вдвоем могли бы заработать неплохие деньги» и что «русские — трусы и плохие воины, заливающие водкой собственный страх». Все эти рассуждения явно не были плодом размышлений шестнадцатилетнего пацана, так что Азлат быстро разбивал их короткими и по большей части шутливыми замечаниями. Иса пытался хмуриться, но шутки брата были такие уморительные, что он не выдерживал и закатывался детским смехом.

Однако вечером пришло время для серьезного разговора. Азлат и Иса по старой привычке забрались на крышу сарая. Лежа на спине рядом с братом и рассеянно глядя на вершины гор, пламенеющие в лучах солнца, уже скрывшегося за горами, старший тихо говорил:

— Пойми, Иса, русских нельзя победить силой. Этот народ создал свое государство уже больше тысячи лет назад, и за это время их пытались победить величайшие воины всех времен — покорители Азии, потрясатели вселенной, завоеватели Европы, христиане и правоверные, рыцари и кочевники, но никто, НИКТО не смог это сделать.

И знаешь почему?

Иса презрительно фыркнул, но Азлат не дал ему возразить:

— Потому что если они решают, что враг заслуживает того, чтобы его уничтожить, они делают это ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ. Когда в сорок первом они решили, что этого заслуживают фашисты, то уничтожили их, заплатив за жизнь каждого убитого немца по две своих. И если они решат, что и в нашем случае стоит уплатить такую же цену, то… — Азлат помедлил, повернув лицо к брату и глядя на него в упор, — русских станет меньше на два, ладно, пусть на три миллиона, а вот мы, чеченцы, просто исчезнем.

Иса высокомерно вздернул губу:

— Ха! Да кто им позволит? И вообще, всем известно, что ту войну выиграли чеченцы, а русским стало завистно, и они подло захватили наш народ и увезли умирать в пустыню.

Азлат грустно усмехнулся:

— Ты знаешь, когда кончилась та война?

Иса победно усмехнулся:

— Это каждый знает. Давно!

Азлат покачал головой. Неужели он сам когда-то был таким…"

"— Она началась в тысяча девятьсот сорок первом году и закончилась в сорок пятом.

А наш народ вывезли, причем всех — и мужчин-воинов, и женщин, и детей — в самом начале сорок четвертого. И, заметь, вывезли… не расстреляли и не затравили в газовых камерах, как фашисты, а именно вывезли. — Азлат опять помолчал, мысленно подталкивая брата, чтобы тот взглянул на все под иным углом зрения. — Так что, — заговорил он снова, — ПОСЛЕ того, как они выслали наших предков, русские еще полтора года воевали сначала с немцами, а потом разгромили еще и миллионную армию японцев.