Империя

Не смогли уйти от правосудия самые неприкасаемые — депутаты, зятья губернаторов, свояки судей Верховного суда. И старания запугать, поставить на место «сопливых» сержантов, «бестолковых» молодых лейтенантов, «тупых» майоров лишь усугубляли дело, поскольку каждый из тех, кто носил погоны, чувствовал за своей спиной могучую тень Императора. Чуть погодя «метла» перекинулась и на такую извечно закрытую сферу, как армия. Около двух десятков армейских генералов столь же стремительно, один за другим, невзирая ни на количество звезд, ни на пенсионный возраст, сменили вручную шитые мундиры на тюремные робы, что тут же вызвало лавину рапортов от их сослуживцев, а в меню армейских столовых неожиданно появились шницели и мясные фрикадельки.

Затем вихрь очищения начал поднимать листву еще ниже. После того как в административный кодекс была введена статья о принудительном контроле и каждого, кого застали пьяным в общественном месте, помимо общественных работ обязали еще на протяжении трех месяцев после задержания ежедневно дважды в день прибывать в наркодиспансер и за свой счет делать анализ на содержание алкоголя, пьяниц на улицах значительно поубавилось. Через несколько недель в Москве, Челябинске и Краснодаре милиция умело заблокировала разгоряченные толпы пьяных болельщиков и загнала их обратно на стадионы, где сначала хорошенько охладила водой из пожарных брандспойтов, а затем тщательно просеяла через мелкое сито, сверяясь с распечатками кадров видеосъемки, со всеми вытекающими отсюда последствиями. После этого народ стал благоразумно ограничивать себя в спиртном и во время матчей, гуляний и иных массовых мероприятий. А когда по всем телеканалам прошел репортаж об удивительном случае в поселке Тигровый на горном Алтае, где банда вооруженных налетчиков, напавшая на сберкассу, безропотно сдалась сержанту милиции — сотруднице паспортного стола, которая как раз пришла туда, чтобы снять с книжки «детские», и с криком: «А ну козлы, бросай оружие, иначе вам не жить!» смело выхватила из сумочки… свое милицейское удостоверение, вся страна с облегчением рассмеялась. В России опять можно было нормально жить. Вернее, в Империи… Конечно, Император отнюдь не был инициатором всего, что делалось, но этого и не требовалось. На местах всегда, в самые тяжелые времена, при любой разрухе и развале существует некий процент людей, служащих не за страх, а за совесть, искренне болеющих за свое дело. Да и большинство остальных не так уж и плохи. Просто это большинство более подвержено обезьяньему комплексу, привычке поступать «как принято», «как все» и сверяет свои поступки именно с этими понятиями, а не с абстрактными моральными нормами.