Империя

— Значит, опять — вероятный противник… агрессивная сущность… защитники отечества? — саркастически вопросил Видовнев.

Император усмехнулся:

— Да нет, не все так печально и сурово. Скорее: «Нас не тронешь — мы не тронем…», и этого достаточно. Так что уж извините, Закон, который вам так не по нраву, будет принят, и именно в том виде, в котором он представлен в Думу. Я сделаю для этого все от меня зависящее.

На этом аудиенция у Императора закончилась.

8

Неожиданности начались уже на сборном пункте. Первым, кого они увидели, войдя за чугунную кованую решетку, оказался Бабл, который еще два дня назад клялся и божился, что уж ему-то «кирза» никак не светит.

Дело в том, что единственным результатом большой шумихи, сопровождавшей принятие Закона, стала поправка, согласно которой студенты высших учебных заведений, получающие именную стипендию, имели право на отсрочку от призыва до конца обучения или до того момента, когда они этой именной стипендии лишатся, и Бабл плел, что его пахан перетер с кем-то в его институте и договорился, что ему, Баблу, такую стипендию дадут. Но, судя по унылой физиономии Бабла, у пахана что-то там не сработало и Бабла забрили. И это сразу же слегка повысило всем настроение. Затем был обед… Бабл, правда, кривил губу и говорил, что ананасы-де несвежие, да и борща он не любит, но чтоб в армейском рационе были ананасы!.. Да и борщ был такой, что ложка стояла. Впрочем, это, может, только тут…"

"Затем прибыли «покупатели». Кривого забрали сразу же — еще бы, у него был второй разряд по боксу, а еще он самостоятельно занимался кун-фу. Остальных долго таскали из кабинета в кабинет, задавали разные глупые вопросы типа: «Почему в Африке провода толще, чем в Европе?» Скунса совсем было уже забрали, но дюжий майор, который положил на него глаз, напоследок загнал Скунса на какую-то конструкцию из труб высотой метров в пятнадцать, которая высилась во дворе сборного пункта, и там Скунс облажался по полной.

Потом, почти одновременно, «купили» Дика и Картавого. Так что к вечеру от их компании остались только Борька, Скунс и Бабл. Они уже совсем было собрались располагаться на ночлег, как вдруг на горизонте возник коренастый капитан с нашивками горного стрелка и, окинув их цепким взглядом, хмыкнул и кивнул стоявшему рядом прапорщику из военкоматских:

— Ладно, подойдут.

Как видно, с точки зрения прапорщика это было слишком смелое заявление, но он с нарочитой невозмутимостью пожал плечами и торжественно вручил капитану три толстые папки с их личными делами.

— Ну что ж, вам видней, — только и сказал он, после чего повернулся и скрылся в переплетениях лестниц и коридоров. Капитан еще раз хмыкнул и энергично дернул рукой, показывая, что надо встать. Жест (да и весь капитан в целом) был очень выразителен.