Империя

Тот, увидев, что они уходят, расцвел радостной улыбкой и бросил алчный взгляд на еле различимую с такого расстояния карточку, валяющуюся на полу.

— Вот, пожалуйста, проверьте.

Молодой небрежным жестом принял деньги, отсчитал требуемую по счету сумму и, протянув ее официанту, внезапно замер, как будто приглядываясь к нему:

— Прошу простить мое любопытство, вы приезжий?

Тот сначала как будто смешался, но тут же дерзко вскинул подбородок и с вызовом произнес:

— А вам какое дело?

Молодой пожал плечами:

— Да нет, никакого. Просто мне показалось, что у вас какой-то странный акцент. Не подумайте плохого, дело в том, что я и сам приехал в Россию не так давно.

Официант повеселел:

— Да, в общем, я из Казахстана. А вы откуда приехали?

— Я? Из Германии.

Официант еле заметно вздрогнул, смущенно пробормотал: «Очень приятно» и попытался проскользнуть мимо. Но молодой, у которого оставалось в руке еще около семи тысяч рублей, задержал его и протянул деньги.

— Вот, возьмите.

Официант оторопел:

— Я?

Молодой кивнул.

— Ну да. — И он пояснил: — Мы — два русских человека, которые раньше жили за границей, а теперь вернулись домой. И я вижу, что сейчас вам тяжелее, чем мне. — Решительным движением он воткнул деньги официанту в ладонь и шагнул в дверь.

Они уже усаживались в машину, когда из дверей ресторана выбежал запыхавшийся официант. Подлетев, он распахнул дверцу и протянул кредитную карточку.

— Вот, вы потеряли.

Старый тихонько ахнул. Он был уверен, что все эти потуги пропадут даром. Человека не переделать, и все душещипательные истории на эту тему — не более чем сочинения для воскресных школ.

Молодой медленно протянул руку и, взяв карточку, сказал:

— Спасибо.

Официант облегченно усмехнулся:

— Чего уж там, — и, резко развернувшись, двинулся к дверям. У самых дверей он остановился и, окинув скептическим взглядом типа в костюме от Валентино, уютно устроившегося на ступеньках, достал из кармана бумажник и со словами: «Вот, дядя, возьми и больше не теряй» засунул его тому за пазуху. Старый покачал головой и протянул:

— Да-а-а. Не ожидал.

Молодой улыбнулся:

— Этих людей трудно назвать добропорядочными обывателями, но у большинства из них в душе до сих пор живы понятия чести и благородства. — Он был тих и задумчив. — Возможно, именно этим и объясняется, что они смогли объединить вокруг себя столько наций и языков. И я уверен, что они еще удивят этот мир, надо только помочь им вновь обрести достоинство…

Спустя три часа небольшой частный самолет марки «фалькон», натужно гудя турбинами, взлетел с обледенелой посадочной полосы Домодедовского аэропорта и ввинтился в ночное русское небо, развернувшись носом в сторону Европы. Старый сидел у иллюминатора с поднятой шторкой и смотрел на море огней, уплывающее назад.