Империя

Более того, русские оскорбили чувства мусульман еще и тем, что оставили трупы гнить и разлагаться на палубе, поскольку по мусульманскому обычаю умерший должен быть похоронен до захода солнца. Конечно, этот обычай зародился еще до того, как Аллах поведал пророку своему Мохаммеду первоосновы новой религии, и, скорее всего, был вызван тем, что народы, первыми постигшие всю глубину мудрости аллаха, имели счастье (или несчастье) обитать в столь жарких краях, что человек, умерший рано утром, к вечеру того же дня успевал покрыться трупными пятнами и изрядно завонять.

Однако теперь любой мусульманин, где бы он ни жил — в жаркой ли Аравии или в студеной Сибири, свято соблюдал правило: умерший должен упокоиться в земле непременно до захода солнца И пусть горемык, принявших смерть от собачьих зубов, не приняло бы ни одно мусульманское кладбище, это правило все равно распространялось и на них тоже. Возмущение было столь велико, что волнения прокатились даже по некоторым регионам Империи, в которых проживал большой процент мусульман. Впрочем, все эти волнения мгновенно прекратились, как только отношение к проблеме высказал сам Император. Он заявил:

— Это — не мусульмане. Это — вообще не люди. И я буду полностью удовлетворен, если мои предположения о том, что такая смерть постигнет каждого, кто осмелится посягнуть на подданных Империи, вне зависимости от национальности и вероисповедания посягнувших, оправдаются.

Столь витиевато построенное предложение позволило Императору остаться в рамках общей политики по отношению к данному инциденту, состоявшей в том, что русские на всех уровнях не отрицали, но и не подтверждали своего участия в данной акции.

Однако всем стало ясно, что, во-первых, русские стоят на этих позициях непоколебимо, а во-вторых, острие устрашения направлено в первую очередь против террористов, чьей религией является ислам. Поскольку террористам иной религиозной направленности было абсолютно все равно, какой смертью умирать. Их страшила сама смерть.

Как ни странно, это сработало. Похоже, людей, абсолютно не боявшихся смерти и, более того, почитавших за честь умереть во славу аллаха, испугала возможность умереть именно так. Во-первых, это стало ясно по тому, что, несмотря на громогласные заявления, НИ ОДНА из старых и заслуженных организаций борцов за дело ислама не рискнула предпринять ни одной сколь-нибудь значимой акции против Империи.

Несколько более мелких акций, затеянных полулюбительскими организациями своенравных выпускников медресе, не желавших проходить долгий путь от самых низов, а мечтавших сразу прославиться и возвыситься в рядах вооруженных поборников торжества идей пророка, с треском провалились, причем в этом было даже что-то смешное.