Империя

Еще пяток лет, и станция благополучно перекочевала бы в музей, избавив наконец от головной боли сменявших друг друга начальников резервных складов, перед каждым из которых в полный рост вставала проблема — что делать с антиквариатом, стоимость утилизации которого уже в добрую сотню раз превышает балансовую стоимость самого объекта, но тут грянул кризис, и к полудню того дня, когда гусеницы союзнических танков пересекли границу Империи, восемь гигантских имперских орбитальных платформ начали расстреливать все неимперские спутники. И весь остальной мир ослеп и оглох…

Клайд толкнул тяжелую дверь прицепа, изготовленную из многослойной крашеной фанеры (ну кто в шестидесятые годы прошлого столетия слышал о полипластах и сандвич-панелях?), и, пригибаясь, шагнул в теплый полумрак. Сержант, старший смены, сидел на привинченном к полу старомодном массивном вращающемся кресле и прихлебывал кофе из пластикового стаканчика. Громоздкие старомодные наушники с эбонитовыми чашками топорщились у самой макушки, а из динамиков лилась какая-то довольно приятная мелодия. Видимо, поймал местную коротковолновую радиостанцию. Когда Клайд шагнул внутрь, сержант покосился на дверь и, увидев вошедшего, Поспешно вскочил на ноги, едва не расплескав кофе.

— Сэр, я…

Клайд устало махнул рукой:

— Перестань, Хант. Связь есть?

— Да, сэр. — Сержант гулко щелкнул массивным выключателем. — Вам линию один?

Клайд кивнул и, протиснувшись мимо сержанта, отворил маленькую дверцу и скользнул в каморку ЗАС.

Спустя пять минут в непривычно тяжелой трубке, которую он держал у самого уха, сквозь треск и помехи послышался знакомый голос:

— Клайд?

— Да сэр.

— Чем можешь порадовать?

— Ну, за прошедшие сутки передовые части продвинулись еще на пять километров.

— На пять?.. — Снова треск, потом тихий голос шефа: — А потери?

— Нет.

По ту сторону океана послышался тяжелый вздох, затем шеф глухо спросил:

— Мы совершенно ничего не можем сделать?

Клайд криво усмехнулся (хотя собеседник не мог этого видеть).

— Сегодня с утра я был в четырнадцатой танковой. Так вот, ее командир, генерал Эверел, доложил мне, что «латники» запретили ему двигаться с места еще два дня, но он УБЕДИЛ их, что должен начать движение не позднее завтрашнего утра. — Клайд секунду помолчал и с горечью добавил: — Вы бы видели наших генералов! За прошедшие две недели русские так их выдрессировали, что они без их разрешения боятся даже справить малую нужду.

Шеф, немного помедлив, заговорил снова.