Империя бурь

Обвинение было таким нелепым, что Аэлина расхохоталась:

– Если бы я обладала столь полезным талантом, я бы употребила его, чтобы собрать союзников. Или призвать микенианцев, поскольку ты упрямо отказываешься верить в их существование.

За окнами по-прежнему синело небо.

– Удачи, – бросила она Рульфу.

– Я ничего не понимаю, – признался Дорин.

– Это не наше сражение, – сказала она молодому адарланскому королю. – Я не собираюсь рисковать судьбой моего королевства из-за каких-то стычек с валгами. Если у тебя хватает здравого смысла, ты тоже не станешь в это встревать.

Лицо Рульфа было искажено гневом, но в глазах отчетливо читался неподдельный страх. С улиц доносились испуганные голоса горожан. Башенных колоколов здесь боялись больше, чем грома небесного.

– Полагаю, что доблестные фэйские воины тоже отправятся со мной. Они ведь теперь мои союзники.

Фенрис и Гарель молча подошли к ней. Какое счастье, что они не задавали вопросов. Чувствовалось, Гарель готов был делать что угодно, только бы находиться рядом с сыном.

– Думаешь своими ухищрениями заставить меня тебе помогать? – прошипел Рульф.

А вдалеке, над горбатыми островами, сгущалось облако тьмы.

– По-моему, Рульф, я высказалась достаточно ясно. Я могу обойтись без тебя и твоих кораблей. И без микенианцев я тоже могу обойтись. Но твой остров становится опасным для моих замыслов. – Аэлина кивнула в сторону моря. – Я вознесу молитвы Мэле и попрошу ее помочь тебе. И прими совет, который один опытный головорез дает другому. – Ее пальцы легли на эфес Златинца. – Всех противников непременно обезглавливай. Это единственный способ по-настоящему их убить. Можно, конечно, заживо их сжечь, но, боюсь, многие успеют покинуть корабли и доплыть до берега раньше, чем их настигнут твои пламенные стрелы.

– А как же твои представления о свободе и справедливости? Не твои – той девчонки, что почти три года назад украла у меня двести рабов? Теперь ты готова обречь население города на гибель?

– Да, – не моргнув глазом, ответила Аэлина. – Кажется, я тебе говорила, что Эндовьер изменил мои взгляды на жизнь.

– Думаешь, Саэму бы это понравилось? – спросил Рульф, сопроводив вопрос ругательством.

– Саэм мертв, потому что такие, как ты и Аробинн, имеют власть.

Аэлина посмотрела на темнеющий горизонт и улыбнулась.

– Ну ты и сука…"

"Рован с рычанием устремился к нему. Рульф увернулся, а через мгновение на пороге таверны возник запыхавшийся квартирмейстер пиратского короля. Одна рука упиралась в дверной косяк, другая сжимала эфес меча в виде морского дракона.

– Мы по колено в дерьме, – выдохнул квартирмейстер.

Аэлина повернулась к нему. У Рульфа вытянулось лицо.