Империя бурь

Размахнувшись, она ударила Манону по лицу за то, что бросила Элиду. Потом, буквально вдавив ведьму в стену, она окружила горло Маноны огненным кольцом и заставила поклясться в правдивости рассказанного.

Рован сухо напомнил Аэлине, что без помощи Маноны Элида вообще могла бы не выбраться из Мората. Аэлина еще суше ответила:

– Тогда бы я сожгла эту гадину изнутри.

Вот так.

Судя по неистовым выпадам Аэлины и ее стремительным броскам по палубе, она продолжала злиться на Манону.

Судя по рычанию, доносящемуся из каюты, ведьма тоже была зла и на Аэлину, и на Дорина.

Эдиону хотелось побыстрее добраться до Каменных Болот, даже если их там ожидали не самые приятные события.

Но до восточного побережья – еще три дня пути. А там… все они убедятся, чего стоит союз с Рульфом и можно ли вообще доверять пиратскому королю.

– Ты не можешь вечно сторониться отца, – сказала Лисандра, называя еще одну причину, по которой Эдиону хотелось поскорее оказаться на суше.

Гарель расположился на корме, возле Аброхаса. Он сторожил дракона, присматривался к повадкам и, конечно же, выискивал самые уязвимые места на случай, если понадобится убить крылатую тварь.

Дракон, которого правильнее было бы назвать дракончиком, вел себя очень смирно. Может быть, поэтому матросы и не стали его приковывать. А может, у них просто не было подходящей цепи. Аброхас преданно ждал выздоровления хозяйки и не собирался никуда улетать. Кормился он рыбой и другой морской живностью. Когда он улетал на охоту, Лисандра в облике морского дракона обязательно сопровождала его. Бóльшую часть времени крылатый конь Маноны проводил, лежа на палубе, где Гарель составлял ему компанию.

С момента отплытия из Бухты Черепов отец и сын не обменялись и двумя словами.

– Я его не сторонюсь, – сказал Эдион, отвечая на упрек Лисандры. – Мне просто не о чем с ним говорить.

Лисандра перекинула мокрые волосы через плечо, забрызгав рубашку.

– А вот мне было бы интересно узнать, где и каким образом он познакомился с твоей матерью. И если воинам Маэвы свойственна доброта, Гарель добр. Лучше Фенриса.

Фенрис вызывал у Эдиона желание ломать все подряд. Вечно смеющаяся физиономия, бравада в каждом слове и жесте, жуткое высокомерие… Еще одно зеркало. Зеркало с собачьими повадками, вынюхивающее каждый шаг Аэлины.

Пожалуй, даже с волчьими."

"Эдион не вступал с Фенрисом в учебные поединки, но внимательно следил, когда тот состязался с Рованом и Гарелем. Оба фэйца были учителями Фенриса. Надо отдать ему должное, сражался он мастерски, имея за плечами не один век постоянных упражнений. Фенрис владел особой магией, позволявшей ему перепрыгивать на большие расстояния. Казалось, он переходил сквозь невидимую дверь. Но в учебных поединках Фенрис не пользовался этим преимуществом.