Империя бурь

 – Этот союз невозможно купить.

Аэлина замерла. Она смотрела на фэйского воина, а ее губы шепотом повторяли услышанные слова.

– Что все это значит? – не унимался Эдион.

– Моя цена не имеет названия, – пробормотала Аэлина.

Эдион уже был готов спросить, почему слова Фенриса ее так заинтересовали, но Аэлина его опередила.

– Ведьмы способны предсказывать будущее? – хмурясь, спросила она у Маноны. – Видеть его, как видят оракулы?

– Некоторые могут. В основном Синекровные.

– А ведьмы других кланов?

– Говорят, что для древних прошлое, настоящее и будущее слиты воедино.

Мотая головой, Аэлина пошла к лестнице, намереваясь спуститься вниз. Рован вспорхнул со снастей, еще на лету вернув себе фэйский облик. Едва взглянув на всех, кто был на палубе, он поспешил за Аэлиной."

"– Что все это значит? – теперь уже спросил недоумевающий Фенрис.

– Древние, – задумчиво произнес Дорин. – Такие как Бэба Желтоногая.

Пальцы Маноны коснулись ключицы – того места, где у Аэлины белели шрамы, оставленные ногтями Желтоногой.

– Прошлой зимой она побывала в вашем замке, – сказала Дорину Манона. – Приезжала под видом балаганной предсказательницы.

– И что такого она сказала? – спросил Эдион.

Дорин вспомнил: генерал знал об этом визите. Он сам признавался, что всегда следил за ведьмами и вообще за всеми, кто обладал особыми силами.

Манона прищурилась на генерала:

– Бэба была настоящей предсказательницей. Очень сильной. Не удивлюсь, если она сразу же узнала, что перед нею – террасенская королева. Бэба увидела будущие события и решила подороже продать сведения о них.

Дорину понадобилась вся сила воли, чтобы не вздрогнуть от воспоминаний.

Аэлина убила Бэбу Желтоногую, когда та пригрозила продать его тайны. Она и не догадывалась, что откровения ведьмы угрожают и ей.

– Бэба ничего не сказала бы Аэлине напрямую. Только туманные намеки. Но королеве хотелось простых и ясных ответов. Учитывая ее взрывной характер… дальше понятно.

Манона выразительно посмотрела на дверь, за которой скрылась Аэлина.

На палубе стало тихо. Молчание сохранялось и во время завтрака – холодной вчерашней каши. Возможно, корабельному повару было не до того. А возможно, его самого не было в живых.

Аэлина заперлась в отхожем месте. Судя по звукам, доносящимся оттуда, ее выворачивало.

– Аэлина, – тихо, но настойчиво позвал Рован.

Ответом ему был шумный вздох, затем рыгание и… ее нутро исторгло новую порцию.

– Аэлина! – теперь уже прорычал Рован, подумывая, не рвануть ли дверь.

Ему вспомнились ее недавние слова: «Веди себя как принц».

– Мне нехорошо, – донеслось из-за двери. – Мог бы и сам догадаться.

Голос был совершенно неживым. Давно, очень давно Рован не слышал у нее таких интонаций.