Империя очень зла

Теперь взор верховного главнокомандующего ласкали кадры лесбийской оргии.

— Слушаю вас, — буркнул президент. — Чарли, начинайте.

Председатель ОКНШ монотонно поведал о сдвоенной линии ПВО, создание которой торопливо завершали украинцы. Первая полоса ракетных позиций тянулась вдоль морского побережья и сухопутных границ с Венгрией и Польшей. Позади этого рубежа, примерно на 40— 70 миль в глубину располагалась вторая полоса радаров, пусковых установок и аэродромы истребителей-перехватчиков.

Кроме того, сказал генерал, закончен ремонт подлодки «Одесса», так что теперь Украина располагает двумя субмаринами класса «Фокстрот».

— Флот России покинул Севастополь, — сообщил Сильвероу. — Часть кораблей ушла в русские порты, но довольно сильная эскадра крейсирует в восточной части Черного моря.

Он добавил, что самая серьезная угроза исходит не от русского или, подавно, украинского флотов. Пентагоновских стратегов смущала сильная группировка украинских бомбардировщиков.

Несколько десятков «бэкфайров» и «бэджеров» теоретически могли преподнести массу неприятных сюрпризов.. Чтобы не допустить подобных осложнений, план «Буря в степях» был дополнен мощными ударами по авиабазам, где будут обнаружены «туполевы» всех модификаций.

Штаб авиации также просил президента разрешить переброску в Германию тяжелых самолетов YAL-1A, вооруженных лазерной пушкой большой мощности. Это оружие, способное сбивать баллистические и крылатые ракеты в радиусе 200— 300 миль , давно нуждалось в настоящих боевых испытаниях.

— И последнее, — сказал Сильвероу. — Наверняка киевские стратеги изучили нашу тактику по опыту Ирака и Сербии. Они уверены, что мы будем бомбить Украину только по ночам. Поэтому объединенный комитет настаивает на непрерывности налетов — днем и ночью, в любое время, когда в этом возникнет необходимость.

Он протянул президенту окончательный вариант директивы.

Недовольно оторвавшись от экрана, где как раз начиналось самое интересное, Уайлер просмотрел документ, не обнаружив ничего принципиально нового. Существовало лишь одно отличие — теперь от него требовалось не выслушивать общие рассуждения генералов, но подписать приказ о ведении настоящей войны. Это уже не Суринам и не Танзания, операции против которых он санкционировал в первый год своего президентства.