Империя очень зла

Расцеловав Яну даже темпераментнее, чем делал это ночью, Арон вскричал:

— Дорогая, это — настоящая бомба!

— Эксклюзивная бомба, — уточнила лейтенант Словинская. — Пустишь в эфир?

— Обязательно! И в эфир, и в вечерние газеты.

— Прекрасно, — сказала она. — Как только начнется скандал, Шенберг устроит брифинг. У тебя, как главного разоблачителя, будет право на пару лишних вопросов. И, само собой, кое-какая дополнительная инфа…

— Что? — удивился Местер.

Он поморщился, узнав, что она привезла из Москвы жаргонные словечки, но в порыве восторга не стал читать нотаций. Восторг Местера был столь глубоким, что Яна даже немножко пожалела журналиста, которого ее организация использовала втемную для сброса деликатной информации. Вечером Арону придется узнать, что террористов готовили вовсе не ненавистные ему русские, а милые сердцу американцы… Мерканосы, как говорили новые московские приятели.

***

Москва. Отдел информационной борьбы.

Собрав всех сотрудников, Давыдов объявил, что с утра одна за другой вышли из строя несколько боевых точек, с которых работали московские хакеры. По мнению полковника, дело было уже не в применении противником вирусного оружия — уничтожалась микроэлементная база электронного оборудования.

— СВЧ-излучатель, — сказал Челпанов.

— Вот именно. — Полковник кивнул. — Но мне трудно представить его мощность. К тому же лучи идут узким пучком — в соседних домах телевизоры продолжают работать, как ни в чем не бывало.

Начальник отдела напомнил, что возле офисов хакерских групп с первого дня операции выставлены посты милицеской охраны. Согласно их рапортам, от 6.00 до 8.00 неподалеку от позиций «Шабаша», «Золотой Рыбки», «Гепатита» и «Хоббита» останавливалась появлялась машина «Жигули» ВАЗ-2117 вишневого цвета, номер 57-39 МОТ. Именно после этих визитов внутри зданий разрушались полупроводники.

— Служба ГИБДД и охрана остальных позиций получили приказ задержать эту машину, — закончил Давыдов. — Но мы должны быть готовы и к другим неожиданностям.

Старший лейтенант Черепахин испытывал сильнейшее возмущение, переходящее в ярость. По Москве разъезжали агенты противника, применявшие оружие новейшего типа. Такое не прощается…

— Полагаю, у нас развязаны руки? — спросил Богдан.

— До определенных пределов…— Викентий Олегович погрозил пальчиком. — Адекватный ответ — не более. Не забывайте, что мы не участвуем в войне.

«Взрывать боекомплекты авианосца по-прежнему нельзя, — понял Череп. — Уронить сервера в штаб-квартире НАТО — можно и нужно». Он догадывался, что все равно не сумеет сделать ни того, ни другого, а потому придется сделать что-нибудь попроще. Например, отклонять боеприпасы. Богдан подумал, что так даже лучше: не хотелось брать на душу грех смертоубийства.