Империя очень зла

Александер пренебрежительно объяснил, что долго жить под бомбами способны лишь дикие народы вроде вьетнамцев, арабов и сербов. Украина же — почти цивилизованная страна, сказал он. На четвертый-пятый день, когда бомбы выведут из строя водопровод, канализацию и электроснабжение во всех больших городах, Киев подпишет капитуляцию.

Стратегический диспут был прерван прозвучавшим из динамиков приказом. Командир авиакрыла собирал для инструктажа экипажи «Суперхорнетов».

***

Через час Билл Эндрюс сидел в кабине своего F-18Е с бортовым номером «425». Рядом готовился к старту его ведомый Том Монтинелли. Обжигая сталь палубы пламенем реактивных струй, две тридцатитонные машины пробежали триста ярдов взлетной полосы и оказались в воздухе, стремительно ввинчиваясь в небо. Внизу уменьшался в размерах силуэт авианосца.

Сделав круг над расползавшейся армадой, Эндрюс повел звено на восток. Это был обычный тренировочный вылет с учебным заданием и неполным боекомплектом. Самолеты шли не спеша, не пересекая звуковой барьер. Скорость — 600 миль в час , высота — 22 тысячи футов. Оптимальный режим патрулирования.

Дисплей на приборной консоли синтезировал картину тактической обстановки на основе заложенной в память карты региона, а также сведений, поступавших от радаров авианосца и бортовых устройств самого «Суперхорнета». Эндрюс видел острова Крит и Кипр, между которыми сейчас находилось его звено. Видел он и установленные на обоих островах радары, следившие за полетом пары F-18. Судя по частотам, это были русские комплексы С-300ПМУ, закупленные греками, несмотря на небывалый нажим Вашингтона, требовавшего от Кипра и Греции приобрести бестолковые ракеты Patriot.

В шлемофонах прорезался голос, принесенный радиоволнами с командного пункта:

— Чик-три, я — Матушка-Гусыня. Сорок миль по курсу. Украинский теплоход Одесса-Александрия. Можете порезвиться.

— Матушка-Гусыня, я — Чик-три, понял тебя, — жизнерадостно ответил Эндрюс. — Том, приготовься к форсажу.

Снизившись до пятисот футов, они пролетели над носовой частью лайнера, изрядно напугав туристов, любовавшихся морскими пейзажами. Затем повторно вышли на корабль с кормы, перебросив турбины двигателей в режим форсажа. Пилоты долго смеялись, представляя, какая паника разразилась на палубах этого корыта, когда две смертоносные машины пересекли звуковой барьер, обрушив на пассажиров оглушающую волну акустического удара.

Минут через двадцать, обогнув восточную оконечность Кипра, они легли на обратный курс. Неожиданно Том Монтинелли обеспокоенно доложил:

— Чик-три, я — Чик-четыре. Потерял ориентацию.

— В наши дни это становится нормой, — успокоил напарника Эндрюс. — Доложи, что именно происходит.