Империя страха

– Татьяна Ивановна – это, я так понимаю, мать Виктора?

– Совершенно верно.

– Значит, она продала квартиру еще до того, как нашли труп ее сына?

– Продала? Если бы продала… Приехали крутые ребята в кожаных куртках, наорали на нее, показали документы и дали день на сборы.

– Что за документы?

– Ну, дарственную. И доверенность на оформление в собственность. Виктор Ильич перед смертью все оформил. Его после этого и убили – ну, я так думаю. Он же все бандитам отдал – и кооператив свой, и квартиру. А они все равно его убили. А вы, я так понимаю, ни сном ни духом…

– Если вы это в упрек сказали, то напрасно. Мы знаем, кто стоял за этим убийством. Этих людей уже нет в живых. Уже нет.

– Туда им и дорога!

– А убитого сегодня вы знали? Архарова Сергея Анатольевича?

– Ну, появлялся иногда… Я так понимаю, он этой квартирой владел, но жили другие люди. Он эту квартиру сдавал.

Все сходилось. Чету Аникеевых убили первомайские бандиты. Сначала они забрали у него все имущество, а затем и саму жизнь. И Архаров неплохо на этом заработал. Ему досталась квартира, дружки поделили между собой бизнес. Может быть, схема раздела была и другой, но это уже не важно.

– Значит, Татьяна Ивановна в деревню уехала. И Пашу с собой забрала?

– Какого Пашу?

– Ну, Аникеева-младшего.

– Вообще-то его Ильей звали.

– Может, все-таки Пашей?

– Нет-нет, я точно помню, Ильей его звали. Мальчишка еще совсем. Озорной был, стекло нам из рогатки выбил.

– Сколько ему лет было?

– Ну, когда они вселились, лет десять. Сейчас все двадцать. Интересно было бы посмотреть, каким он стал… Красивый, наверное, парень, если в отца пошел. Да и мать красивая была, чего уж там.

– Значит, это младший сын. Тогда старший должен быть. Паша его зовут.

– Нет, Илья у Аникеевых единственным сыном был. Я вам по секрету скажу: когда Люба вторым ходила, у нее… Ну, не удержала плод, так иногда бывает.

– Бывает, бывает… Значит, сын у них Илья, и никакого Пашу вы не знаете?"

"– Ну, Паш я много знаю, но у Аникеевых, я вам точно скажу, Илья был.

– Значит, соврал.

– Кто соврал?

– Да так, это я о своем…

Михаил задал еще несколько вопросов и на этом закончил разговор. Он вышел на улицу и услышал не дружный, но довольно-таки громкий смех. Кинолог натягивал повод, на котором держал овчарку. Все бы ничего, но собака бросалась на Первушина. Нет, загрызть его не пыталась, но рычала, старалась дотянуться до него лапами. А оперативники из Промышленного ОВД и Кормильцев смеялись, наблюдая за этой сценой.

– И совсем не смешно! – возмущался Первушин.

Язык у него заплетался, сам он едва держался на ногах.

– Первушин, твою мать! Ты что, пьяный? – возмущенно протянул подоспевший Ипатов.

– Не надо трогать мою мать! – насупился парень.

– Ну, извини, если обидел. Давай в машину, домой тебя отвезу.