Империя желания

Я согласилась с твоим дурацким правилом отсутствия чувств, чтобы получить от тебя все, что смогу. Я верила, что со временем ты изменишься, но это не так, ведь правда? Ты всегда превращаешь мой вулкан в пепел, не так ли?

Его тело напрягается во время моей вспышки. Ноздри раздуваются, а грудь почти разрывается от тяжелого дыхания. Когда он говорит, его голос спокойный, но напряженный.

— Что ты говоришь, Гвинет?

— Я говорю, что ты не сможешь прикоснуться ко мне, если не хочешь дать мне больше.

— Я не испытываю чувств, и это окончательно, черт возьми.

— Тогда я не буду заниматься сексом с тобой. Это тоже окончательно.

— Гвинет, — рычит он.

— Что, Нейт? Что такое? Если хочешь шлюху, найди ее на обочине улицы.

Он крепко хватает меня за плечи и трясет.

— Ты никогда, и я имею в виду, никогда, не будешь считать себя шлюхой, слышишь?

— Это то, что ты заставляешь меня чувствовать! — мой голос повышается, и я ненавижу это, потому что это неправда. Он не заставляет меня чувствовать себя шлюхой, когда он заботится обо мне и старается, чтобы мое утешение было выше его.

Но это то, о чем я должна думать, верно? Если он не испытывает ко мне чувств и не собирается, то чем я отличаюсь от шлюхи?

Нейт отпускает меня, и я вздрагиваю от резкости на его лице.

— Я понимаю, — он оборачивается. — Я буду снаружи, если тебе что-нибудь понадобится.

И с этими словами он выходит из палаты.

Я сажусь на свое место, и молочный коктейль падает на пол и разливается по нему. И мои слезы.

Потому что я знаю, просто знаю, что что-то между нами только что сломалось, и, вероятно, нет ничего, что могло бы это исправить.

Глава 31

Гвинет

— Добро пожаловать домой.

Папа улыбается, входя в гостиную. Ему больше не нужны ни я, ни костыли. Ему нужна была только физическая реабилитация, без психологической.

Через десять дней он смог ходить, разговаривать, а когда Дэниел и Нокс приехали навестить его, он даже отругал их за дела, которые они чуть не потеряли за несколько дней до аварии.

Он все помнит.

Врач сказал, что это потому, что у него не было серьезного повреждения мозга, поэтому он смог быстро выздороветь.

И вот так вернулся мой отец.

Я до сих пор не могу в это поверить, пока мы вместе не заходим в свой дом. Несмотря на то, что на нем рубашка и брюки, они сидят на нем не так плотно, как раньше. Он похудел и часто выглядит настороженным, как будто что-то тяжелое сидит на его плечах. Так что я массирую эти плечи, время от времени подпрыгивая, потому что папа действительно высокий.

Его критический взгляд блуждает по месту, исследуя каждый уголок и каждую поверхность, словно он что-то ищет.

Или кого-нибудь.

Я прекращаю подпрыгивать и шагаю перед ним, пытаясь отвлечь его.

— Каково это — вернуться домой?

— Странно.

— Что именно?

— Пахнет иначе.