Империя желания

Как такое могло случиться, что этот сумасшедший засранец был в коме и все еще так силен?

Гребаный идиот. Если он убьет меня, то попадет в тюрьму, и никто не будет рядом с Гвинет.

Именно тогда я слышу ее истерические крики, чтобы ее отец остановился, но он зашел слишком далеко, чтобы ее слушать.

Или кого угодно — кроме демонов в своей голове.

Мои легкие горят, и я глотаю хлорированную воду, пытаясь подышать воздухом. Моя хватка ослабла, и я увидел черные точки.

Ах, блядь.

Я думал, он попытается меня убить. Но не то чтобы он действительно преуспел.

Тем не менее, все, о чем я могу думать, это о залитом слезами лице Гвинет и о том, что теперь она, вероятно, потеряет нас обоих.

Меня из-за смерти.

Кинга из-за тюрьмы.

Тогда она снова останется совсем одна.

Давление руки Кинга уходит с моей головы, и я думаю, что перехожу на другую сторону, но затем мягкие ладони хватают меня за щеки и поднимают из воды.

Я резко вдыхаю воздух и выплёскиваю воду, откашливаюсь от всего, что проглотил. Царапина и ожог в горле никуда не исчезнут, но все это не имеет значения.

Не тогда, когда Гвинет держит мое лицо, мокрые пряди ее растрепанных волос прилипают к ее вискам и слезы текут по ее щекам.

— Нейт? Ты слышишь меня? Ты в порядке?

Я не могу говорить, и не только из-за того, что у меня в горле жжет. Как, черт возьми, она сюда попала? Она не умеет плавать.

Я смотрю ей за спину и обнаруживаю, что Кинг держит ее за талию, чтобы держать на плаву, даже когда его лицо напряжено и смертоносно, и у него определенно есть планы убить меня.

К черту меня. Эта храбрая женщина прыгнула в воду, несмотря на то, что не умеет плавать, потому что знала, что ее безопасность — это то, о чем Кинг заботится больше всего на свете. Она рискнула утонуть, чтобы спасти меня, моя Гвинет.

— Он будет мертв через секунду, — Кинг пытается подтолкнуть ее к краю бассейна, но она обвивает ногами мою талию, ее кроссовки впиваются мне в спину. Ее руки обвивают мою шею, и это вынуждает Кинга довести нас обоих до края.

Затем он поднимается и протягивает ей руку.

— Подплыви сюда.

— Нет, пока ты не пообещаешь, что не причинишь ему вреда.

— Тебе лучше не говорить о нем, Гвен. Отпусти его, черт возьми.

Она смотрит мне в глаза, и я киваю перед тем, как сказать хриплым голосом:

— Я в порядке. Выходи из воды.

Но это не то, что она делает. Вместо этого она вытирает мое лицо тыльной стороной руки, вероятно, кровь, и всхлипывает. Я вздрагиваю, когда она прикасается к синякам, оставленным отцом, и слезы текут по ее щекам.

С юных лет Гвинет всегда чувствовала боль и дискомфорт других людей больше своей. Когда Кинг заметил признаки, он помешал ей на раннем этапе угождать людям, но он никогда не мог укротить дикие эмоции, которые пронизывали ее.