Империя желания

Потому что ты был ее отцом, и я не мог дальше этого делать. Потому что ты мой гребаный партнер и лучший друг, и я не хотел тебя терять.

Она… что?

Красный туман закрывает мое зрение, и это все, что я могу сделать, чтобы не загореться. Он только что сказал, что моя Гвен поцеловала его — она первая проявила свой интерес к нему? Нет, должно быть, он лжет и извиняется. Если бы он ей нравился, я бы это заметил…

Ее образы вспыхивали красным всякий раз, когда он упоминался или промелькнул в моей голове. Она тоже пряталась, почти всегда, когда он был рядом. Это началось около пяти лет назад, и тогда я не особо об этом думал, потому что это ничего не значило.

Это ничего не значит, а Нейт гребаный лжец.

Мой взгляд падает на его разбитое лицо.

— Это так очевидно, что ты не хотел терять меня, потому что в тот момент, когда я исчез из поля зрения, ты набросился на нее.

— Следи за своим гребаным языком. Я не набросился на нее.

— О верно. Ты женился на ней. От этого все становится чертовски лучше.

— Нам пришлось это сделать из-за всех твоих чертовых войн со Сьюзен. Она бы забрала этот дом, за который ты боролся изо всех сил, заметь. Она подала бы в суд, чтобы владеть акциями фирмы и превратить нашу жизнь в ад. Мы не знали, очнешься ли ты когда-нибудь, и Гвинет хотела защитить твои активы. Она сделала это для тебя, оплакивая твою потерю, потому что думала, что ты бросил ее, как ее мать.

Он отталкивает меня, и я ударяюсь о край стола. Мои руки сжимаются в кулаки, дыхание становится резким и учащенным. Я не остановился, чтобы подумать о том, через что, должно быть, пришлось пройти Гвен из-за моей аварии.

Я ее единственная семья, и она знает, как много для меня значит этот дом. Она бы не подумала дважды, чтобы защитить то, что я оставил, потому что, поступая так, она также защищала меня.

Потому что мой ангелочка уже не такой маленький.

Но я не хочу об этом думать. Не хочу верить, что она уже выросла и больше во мне не нуждается.

— Допустим, ты женился на ней из-за меня и фирмы. Но это должно было быть только на бумаге.

— Это было.

— Да неужели? Тогда почему я видел твой язык глубоко в ее рту?

— Ты можешь проклинать и бить меня кулаками сколько угодно, но тебе нужно следить за своим гребаным языком, когда ты говоришь о ней. И да, вначале это было только на бумаге. Чтобы защитить и ее, и фирму, и тебе, но потом это стало больше, чем это.

— Больше, чем что? Больше, чем трахать ее под крышей моего дома? Вы, может быть, делали это в этом самом кабинете? Было ли это твоей фантазией, которую ты лелеял годами, больной ублюдок?

Он поднимает кулак и бьет меня по лицу. Он не сдерживается, и моя голова трясется от этого удара.

— Я сказал тебе следить за своим языком, Кинг.