Империя желания

— Ты… ты собираешься причинить ему боль? — да, с ним сложно, и в последнее время у нас были разногласия, но я никогда не позволяла никому причинять вред папе. Даже Нейт.

— Конечно, нет. Он твой отец. Я бы никогда не причинил ему вреда, даже если он этого заслуживает.

— Тогда что?

— Я скажу тебе, когда у меня появятся дополнительные доказательства.

— Почему ты мне не скажешь сейчас?

— Я не хочу вселять в тебя надежду ни на что, — он целует меня в макушку. — Выйди первой, а я последую за тобой, на случай, если кто-то будет снаружи.

Я обнимаю его, уткнувшись лицом в его шею. Я вдыхаю его аромат, и это так успокаивает и правильно. Почему папа и весь мир не видят, насколько это правильно?

Почему они не могут понять, что я никогда не хотела и не нуждалась в ком-то так сильно, как Нейт?

— Гвинет.

— Момент. Позволь мне еще побыть с тобой.

Я чувствую вибрацию в его груди, когда он стонет, прежде чем его сильная рука обвивает мою голову.

Мы остаемся так несколько минут, просто обнимаясь и чувствуя сердцебиение друг друга. Это мирно, но, как и любой мир, ему должен прийти конец.

Потому что войны должны происходить. Потому что они более постоянны, чем мир, как бы я ни старалсь думать иначе.

Нейт неохотно отпускает меня.

— Иди, пока он не заметил, что тебя не было слишком долго. Я не хочу, чтобы он обрушил на тебя свой гнев.

— Ты снова похитишь меня вот так, муж?

— Совершенно верно, жена.

Я улыбаюсь, целую его в губы и осторожно выхожу из кладовой.

На цыпочках иду к лифту, наблюдая за своим окружением, слава богу, мои кроссовки не издают ни звука.

Гараж кажется навязчивым, его ослепляющие белые огни заставляют меня тревожиться. Затем что-то еще подстегивает мое внутреннее беспокойство на ступеньку выше.

Очень знакомый голос, говорящий где-то.

Папа.

Дерьмо. Дерьмо.

Если он почувствовал на мне запах Нейта после простого прикосновения пальцев, у него сейчас случится сердечный приступ.

Я приседаю за одной из машин и смотрю в окно. Когда вижу, с кем разговаривает мой отец, между моими бровями появляется хмурый взгляд.

Это… Аспен.

Мой папа разговаривает с Аспен, и впервые с тех пор, как я ее встретила, ее трясет.

Полная тряска, например, когда я собираюсь сгореть.

Мне, наверное, стоит уйти, умыться и полить все тело духами, но любопытство взяло верх. Используя машины как маскировку, я медленно двигаюсь к ним, все еще приседая.

Боже. Это сложнее, чем я думала.

Я наконец-то нахожусь за машиной и могу их слышать, или, точнее, слышать своего отца. Он звучит холодно, а не в ярости, как когда он был с Нейтом, но в его голосе все еще есть ужасающая нотка. Он в быстром темпе включает и выключает зажигалку.

— Ты уйдешь. Меня не волнует, куда, но ты уйдешь отсюда.

Она качает головой.