Империя желания

Таким образом, я могу управлять твоими активами, пока тебе не исполнится двадцать один год. Я составлю договор, который объединит наше имущество, даже то, которое принадлежали до брака. Единственный способ сделать это — выйти замуж. Отсюда идея брака.

— Итак… ты действительно хочешь жениться на мне, — искра возвращается, превращая зеленый свет в яркий, который почти съедает синий и серый цвета.

— Ты слышала, что я сказал, Гвинет?

— Да, ты хочешь жениться на мне.

— Помимо этого.

— Это делается, чтобы защитить твое имущество и имущество отца от Сьюзен, что, конечно, я хочу сделать, но не могу сделать из-за моего глупого возраста.

При последних словах ее нос морщится. Мой глупый возраст. Ее брови тоже опускаются, как всякий раз, когда Кинг пытался заставить ее съесть хоть какой-нибудь вкус мороженого, кроме ванили, и она сказала ему: «Я люблю тебя, папа, но ты мне не нравишься все время».

На что он покупал ей нездоровые галлоны мороженого. Естественно, ванильного.

А поскольку она вроде как принцесса, находящаяся под защитой, ей есть чему поучиться. Кинг был слишком мягок, чтобы учить ее.

Мягкость — последнее, в чем меня можно было бы обвинить.

— Разве тебе не должно быть интересно узнать больше по поводу совместной собственности? Имея это и доверенность, я смогу лишить тебя всего до последнего пенни и выбросить в сторону.

— Ты бы не стал, — без колебаний. Она даже не задумывается об этом.

— Что, если я сделаю?

— Нет. Ты много кто, но не предатель. Кроме того, я тебе доверяю.

— Ты не должна. Слепое доверие — чистая глупость.

— Это не слепота. Я тщательно выстраивала это с течением времени. Кроме того, если мы собираемся пожениться, должно быть какое-то доверие.

— Этот брак только по расчету. Ты понимаешь, Гвинет?

— Ох.

— Это вопрос, ответ «да» или «нет». Ты понимаешь?

— Означает ли это, что ты не притронешься ко мне?

Моя челюсть сжимается, и я качаю головой.

— Нет. Это будет только на бумаге.

Серый цвет преобладает в ее глазах-хамелеонах, но я не могу сказать, о чем она думает. Даже когда она подходит ближе.

— Что, если все же ты прикоснешься ко мне?

— Этого не случится.

— Но это случилось раньше. Два года назад, помнишь? Хотя я была той, кто прикоснулся к тебе, но это все еще имеет значение, верно?

— Гвинет, — выдавливаю я сквозь зубы.

Она вздрагивает, но продолжает:

— Я пытаюсь сказать, что это может повториться снова. Ты не сможешь предотвратить это.

— Я смогу.

Она поджимает губы, нахмурив лоб.

— Никаких прикосновений, Гвинет, я серьезно.

Она поднимает плечо.

— Отлично.

— Правда? — почему-то я не верю, что она так легко сдалась. У нее разочаровывающая решимость, которую невозможно сломить."

"— Ага. Но это не значит, что ты не передумаешь.

— Гвинет, — предупреждаю я.