Империя желания

Эти нотки пряностей и дерева остались на моих простынях и на мне еще долго после того, как он покинул мою спальню.

Так что это не могло быть сном, потому что Нейт никогда не заходит в мою комнату. Никогда.

Ах да, моих трусиков не было. Да. Я спала всю ночь без нижнего белья и продолжала тереть бедра друг о друга в отчаянной попытке воссоздать было ощущение, но безуспешно.

Потом я ушла рано утром, потому что не знала, что случится, если увижу, как он нависает надо мной за завтраком. Так он иногда и поступает с тех пор, как въехал. Он подкрадывался, опираясь на стойку и скрестив ноги в щиколотках, и пил кофе, пока не убеждался, что я что-то съела.

Потому что, очевидно, мой молочный коктейль не считается завтраком.

И я не хотела, чтобы он меня воспитывал. Также не хотела видеть его утонченные черты лица и карающие глаза, или тот факт, что он может притвориться, что ничего не произошло.

Это медленно убило бы меня, а я еще не был готов к С-слову. Но вот я здесь. Снова под его пристальным вниманием, и он не делает вид, что ничего не произошло."

"Черт, он даже назвал меня своей женой. В своем офисе. В рабочее время.

И почему это так горячо? Потому что я чувствую себя на грани гипервентиляции, даже когда встаю между его бедрами. Его сильные, мощные бедра, которые могут с легкостью сжать и сломать меня.

— И что теперь? — я выдыхаю.

Вот каким становится мой голос, когда он так близко, что я могу впитать его тепло, так близко, что могу видеть линию его челюсти и прослеживать контуры лица, конечно, своим взглядом, потому что не думаю, что имею достаточно мужество прикоснуться к нему. Или, если мне позволят. Поэтому хватаюсь за стол позади себя и опираюсь на руки, чтобы у меня не было возможности действовать в соответствии с этим принуждением.

— Ни слова больше, Гвинет.

— Почему?

— Ты плохая девочка, да?

— Да. Очень, очень плохая.

— Плохие девочки не разговаривают, поэтому, когда я говорю тебе заткнуться, ты делаешь это.

— Хорошо.

— Ты все еще говоришь.

Я поджимаю губы, опершись на руки, пока костяшки пальцев не впиваются в ямку сзади. И у меня в спине или в позвоночнике покалывает, я не уверена где именно. Взрыв ощущений — это больше, чем я могу себе представить.

— А теперь садись на стол, — порядок в его голосе сочетается с постепенным потемнением его радужной оболочки.

Мои конечности дрожат, когда я запрыгиваю на стол, оставляя мои ноги болтаться внизу, так, что могу посмотреть вниз и увидеть его эрекцию.

Черт возьми.

Раньше я этого не замечала, хотя у меня не было шанса, потому что я смотрела только на его лицо, но теперь нетрудно понять выпуклость в его темных штанах. И я не могу оторвать глаз от этого. Не могу сосредоточиться ни на чем, кроме этого, даже на том, что внутри все трясется.