Имперский вояж

Пожав плечами, Илюха кивнул и, указав в свою очередь на умершую миску, широким жестом разрешил скушать ЭТО цветному. Тот изобразил удивление на татуированном лице, а потом, видимо догадавшись, что арестант его не понимает, вздохнул и взял из рук железного тормоза принесенную тем новую миску с зеленым бурдомесом. Взял и протянул её Илье. Илюха подозрительно покосился на стол, где продолжала пузыриться странная субстанция, но миску взял и вопросительно посмотрел на цветного. Эскулап поощрительно кивнул, мол, давай, не стесняйся. Ну, и ему ничего не оставалось, кроме как сделать то, что от него хотят.

Зелёная мерзость на вид ничем не отличалась от вчерашней, однако вспомнив, что та хрень хоть и была, мягко говоря, невкусной, но отравой не являлась, Илья не стал выпендриваться и выпил этот пластилиновый суп.

– Мда, чуда не произошло, вкус тоже не изменился, – продолжил он вслух свои наблюдения и уже хотел было поставить пустую посуду на стол рядом с бренными останками первой, но цветной не дал этого сделать. Он отобрал её и сложил пополам. Миска слегка хрустнула и превратилась в лепешку, от которой уже кто-то оторвал половину.

После этой манипуляции цветной отломил кусочек и, сунув себе в рот, принялся жевать. Проглотив, протянул блин обратно. Илья оторопело взял его в руки и посмотрел на цветного. Тот знаками предлагал повторить его подвиг, то есть попробовать сжевать посудину. Пришлось повторять. А что делать? Когда рядом стоит бронированная образина с серьезным дубцом в клешнях. Миска оказалась подобием хлеба, только очень отдаленным, абсолютно безвкусным (если не считать остатка привкуса зелёной жижи) подобием. Но тем не менее, проглотив остатки, так сказать десерта, Илья почувствовал, что сыт. Цветной, убедившись, что подопечный стрескал всё до последней крошки, важно удалился, а за ним и железный дровосек подался на выход. Жужжание сервопривода, и вот он вновь остался один на один со своими мыслями.

Мысли штука хорошая, когда есть о чем думать, а если уже всё передумано, и не по одному разу, они только наводят тоску. Когда понимаешь, что ты бессилен что-либо предпринять. Поэтому Илья решил не заморачиваться по поводу своего положения и просто ждать. А раз надо ждать, то нет лучше способа убить время, чем сон.

Этим и занялся. Тем более что надо пользоваться случаем, пока есть возможность. Мало ли что будет потом, может, больше и не придётся так всласть отоспаться.

Потянулись дни. Илья спал, ел, потом опять спал. Иногда появлялся цветной, осматривал колено, делал с ним одному ему понятные манипуляции, да дуболомы приносили зелёную баланду в съедобной посуде. По прошествии двух недель, а может, и трех, а может, меньше или больше, местный эскулап снял «гипс» и велел начинать нагружать ногу.