Мертвое ущелье

— Сколько охраны?

— Шестьдесят два человека, в том числе пять офицеров.

— Сколько в охране эсэсовцев?

— Офицеры. Кроме того, еще одиннадцать младших командиров.

— Кто остальные?

— Остальные — армейские... Это из призыва по тотальной мобилизации, пожилые... Ну и полицаи, из... ваших, то есть из пленных...

— Вооружение?

— Восемь станковых пулеметов на вышках, два в караульном помещении. Половина охраны — взвод — вооружена автоматами, у остальных карабины. Девять ящиков гранат — хранятся в караульном помещении. — Немец отвечал четко, быстро, точно.

Игнату было ясно, что он не врет. Потому что и количество вышек он уже давно сам сосчитал и приблизительно догадывался о числе заключенных и охраны. И тем не менее все, что сообщал пленный, было немаловажно.

— Сколько собак? — Восемь.

Пора было приступать к самой главной части допроса. Игнат помолчал с минуту. Потом спросил:

— Где у вас хранятся списки заключенных?

— В канцелярии лагеря, рядом с караульным помещением.

— Вы не помните фамилий заключенных, может быть, некоторых? Ведь шестьсот человек, не шесть тысяч?

Немец заметно занервничал, засуетился, задвигал руками.

Фамилий он не помнил.

— Там они ведь по номерам... В списки никто и не заглядывает... Если только кого-то надо найти в лагере...

— Вот мне и надо найти. Брат у меня в вашем лагере."

"Ирина переводила, а немец начинал понимать, что не сможет ответить на такие вопросы разведчика, и все больше нервничал, беспокоясь за свою судьбу.

Это понимал и Игнат. Откуда немцу знать фамилии, они заключенных вообще не считают за людей. Просто номера и все... Как же быть? И разведчик пожалел, что ему не дали с собой фотографии ученого.

Может быть, немец и опознал бы по фотографии.

— А вы не помните заключенных в лицо? Могли бы узнать по фотографии?

Берг оживился. Он помнил лица почти всех заключенных и очень гордился своей памятью. И тогда Игнат сказал:

— У меня нет фотографии брата, но у него необычное лицо, длинное, вытянутое, оно сразу запоминается. Такие лица встречаются очень редко.

— Сколько ему лет? — спросил эсэсовец.

— Сорок.

— Я знаю этого заключенного. Он ночует в третьем блоке, на верхних нарах.

Слева от входа у него третье или четвертое место.

— Если вы его знаете, то, конечно, знаете и его рост? — спросил разведчик. Было понятно, что этот вопрос — проверка, и немец, несколько секунд подумав, сказал:

— Примерно метр восемьдесят.

Это было точно. Затем Игнат уточнил, какой из бараков — третий. Немец начертил схему.

У него действительно хорошая память, и он, пожалуй, не врет. Маловероятно так точно угадать рост. Да и ему есть полный смысл говорить правду, ведь речь идет о его жизни.