Мертвое ущелье

С первых дней войны отец — учитель немецкого языка — ушел на фронт переводчиком, и вскоре мать получила на него похоронку.

Дом у них был собственный с небольшим огородом на окраине Верховска, и когда немцы на грузовиках и мотоциклах въезжали в город, мать Оли оказалась на улице. Она испугалась и побежала панически, подхватив длинную юбку."

"Как дурная собака не может спокойно отпустить бегущего человека, так и те чужеземцы: вслед женщине хлестнула автоматная очередь, и она упала лицом в траву, не добежав до своего двора десяти шагов. Оля Ольшина осталась сиротой. Соседи помогли схоронить мать, и горький удушливый комок как будто навсегда застрял в горле девочки, а в глазах поселилась тоска.

В сорок первом ей было четырнадцать лет, она окончила семилетку как раз к началу войны, была тощей, длинной, как все подростки, и совсем непривлекательной. Может быть, именно это спасло ее от внимания оккупантов, которые вовсе не считались с тем, ребенок или взрослая девушка попалась им под руку.

Она возделывала огород и как-то жила. Одной было нелегко, но вокруг бедовали все, и Оля трудилась, кормилась, по ночам запиралась и часто плакала, боясь темноты не меньше, чем немцев. Соседка — тетка Марья — нередко навещала ее, сочувствуя сиротской судьбе, и когда к новому лету Оля стала хорошеть, превращаясь из нескладного подростка в стройную девушку, тетка Марья поняла, что смертельная угроза нависла над девчонкой. Посоветовавшись с кем надо, она отвела ее в отряд.

С Игнатом Оля познакомилась в медпункте, где он провалялся почти три недели с простреленной ногой. Она сидела у его койки, вытирала ему пот со лба, давала брусничную воду, когда он просил пить. Он глотал кислое знакомое питье и словно оживал от этого. Ему вспоминалась северная тайга, его серый собрат Хромой, охотничьи ночи и тревожное побережье, где появилось чужое человеческое логово...

Оле нравилось ухаживать за ним. Раненый разведчик с фронта, который выполнил какое-то важное задание своего командования, да еще такой совсем молодой и... красивый. Ей иногда казалось, что стоит ей отойти от него, как ему станет хуже и он, может, даже умрет...

Они разговорились в первый же день, когда поутру он очнулся от тревожного полусна. В какой-то момент ему даже показалось, что именно она, эта маленькая санитарка, эта девочка, вернула его к жизни.

— Ты кто?

— Оля...

— Дай попить...

Она подала и улыбнулась ему.

— Спасибо.

— Пожалуйста...

Их беседа напоминала разговор двух детей, хотя за плечами у обоих уже была война, потери близких, смерть, огонь...

— Ты с фронта? — спросила она.

— Оттуда.

— Много их убил?

— Нет еще... Немного... — ответил он и почему-то растерялся. Он как-то не думал о том, сколько этих... убил. Воевал, и все.