Инкуб

И летел домой, к семье…

Четыре года назад Марисса, выходя на стоянку торгового комплекса в Нагайро, попала под случайную пулю переигравшего в компьютерные игры фаната и, несмотря на все старания врачей, умерла. Постаревший на десяток лет Марк Беолли почти два года не показывался из своего дома, переживая своё горе на пару с семнадцатилетней дочерью, и вернулся к работе только за два месяца перед очередной сессией Конгресса Лиги. Собирающегося раз в десять лет.

…В катастрофе, в которой погиб отец Элли, было много странного. Например, если верить статистике, то вероятность отказа системы стабилизации его «Лимо» равнялась одной миллиардной. Сбой в системе захвата сопровождающего его флаера с охраной вообще был из категории «невероятное» — многократно продублированные цепи «Бегемота», аппарата, разработанного специально для сопровождения особо важных клиентов, просто не могли отказать. Однако отказали, не удержав потерявший управление и ориентацию в пространстве «Лимо» и позволив ему воткнуться в землю на скорости девятьсот двадцать километров в час. Проведённое расследование показало, что злого умысла в действиях пилота «Лимо» и охраны учёного не было — каждый из тех, кто мог как-то повлиять на ситуацию, сделал всё, чтобы избежать трагедии. Но, увы, не смог. Уголовное дело было закрыто уже через два дня, но Лигу лихорадило до сих пор: судьба многомиллиардного состояния Марка, оказавшегося в руках его дочери, почему-то беспокоила всех кого ни попадя. Статей, в которых журналисты и досужие обыватели перемывали косточки моей хозяйке, было столько, что просмотреть даже небольшую часть из них было нереально. Ещё больше файлов было посвящено прошлогоднему решению покойного Марка Беолли ввести её в большую политику — сложив с себя полномочия постоянного представителя планетной системы Солисс в Конгрессе Лиги, он дал возможность дочери попробовать их получить…

«Долой ребёнка из Конгресса!», «Куда ОНА нас приведёт?», «Наше будущее — разменная монета?» — большинство авторов пытались доказать, что мнение совершеннолетней дочери Великого отца, никогда не будет таким же взвешенным и, главное, правильным, как могло бы быть у него.