Инопланетянка его мечты

– Пострадали?

– Он их убил, – не стала вдаваться в подробности. Воспоминания не причиняли мне боли или печали, просто не хотелось сейчас говорить об этом.

– Кто тебя растил?

– Я росла в монастыре.

Вангьял возмущенно фыркнул. Я рассмеялась:

– Религии всегда будут существовать. Людям нужна вера. Но всякая религия зависит от социума. В моем мире вера выглядит иначе. Меня вырастила настоятельница, матушка Матрена.

– Матушка Матрена, – повторил шепотом Вангьял. – Ты стала эмпатом из-за родителей?

– Нет. Я родилась такой. Это редкий дар. Он очень ценится. Люди с таким даром только иногда выбирают иную профессию. Матушка как раз хотела, чтоб я избрала профессию, связанную с другим моим талантом.

– Рисовать?

– Рисовать, – улыбнулась я.

– Других родных нет?

– Нет.

Вангьял немного помолчал, затем сухо спросил:

– Почему ты ответила мне?

Буря эмоций, которую он скрывал за показным равнодушием, выдала его с головой. Мне даже анализировать вопрос не понадобилось.

– Ты мне нравишься, – ответила я так, словно это что-то совершенно естественное и очевидное.

– Тебе кто-то еще так же нравится или нравился? Те, с кем ты прилетела сюда?

– Нет, не нравится.

– И в твоем мире?

– И в моем.

Я вздохнула, поднялась и уселась на нем, обхватив ногами его бедра.

– Скажи, какое мое будущее здесь ты видишь? Кто я здесь?

– Моя жена. – Вангьял упрямо сжал челюсти.

Я мягко улыбнулась, с укоризной глядя в желтые глаза.

– Ты можешь быть эмпатом и здесь. Может, здесь ты нужнее. Измени мир так, чтобы не закрывать больше на улице глаз.

– Мы не имеем права вмешиваться.

– Ты уже вмешалась.

Он был прав, но разговор ушел от поднятой мной темы.

– Не по собственной воле.

Вангьял сжал челюсти сильнее. В нем росла злость и отчаянье.

– Но по собственной воле ты моя сейчас. Или это ради выгоды?"

"– Мне нет никакой выгоды, ты знаешь.

Он оставался все так же слеп, зол и упрям. Мои намеки пропустил мимо ушей. Конечно же я понятия не имела, что ждет меня в будущем: улечу я или останусь. Тоска заполняла грудь, когда мысли обращались к неизбежной необходимости сообщить ученым об этой планете раньше, чем меня найдут на ней военные или разведка. Но эта же тоска наполняла меня теперь, когда он думал о себе и своих желаниях. Есть два мира, мой и его, но он мыслит только о том, как оставить меня в своем.

Этой ночью я спала одна. Вангьял ушел работать в свой кабинет. Только под утро я почувствовала ласковое прикосновение прохладных пальцев к своим губам и щеке. Не открывая глаз, я поймала его за сорочку и потянула на себя, вынуждая лечь. А когда он подчинился, прижалась к нему и вновь растворилась в сновидениях.

– Забава, – позвал он с десяток минут спустя. Мне показалось, что с десяток.

– Вставай, – продолжил Вангьял мягко. – Нам надо ехать.