Инструктор спецназа ГРУ

Небо затянуло насморочными тучами, и сеявшийся сверху мелкий дождик ухудшал видимость, но Иллариона такая погода вполне устраивала: будь она солнечной, уже к десяти часам утра машина превратилась бы в раскаленную духовку. Он решил пока не форсировать события и постараться выследить Быкова путем пассивного наблюдения: что-то подсказывало ему, что визит к рыбаку-книголюбу на дом мало что даст. В самом деле, что ему сказать?

Но уже к полудню деятельная натура Забродова начала бунтовать. Он теряет время, сидя здесь и глазея по сторонам, а между тем его ищут по всей Москве. А вдруг Быков не преступник, а очередная жертва, намеченная людьми Северцева? Если им было известно о Гершковиче, то и о Быкове они могли знать, и стоявший в ту ночь у магазина зеленый «москвич» мог быть попыткой, во-первых, подставить следствию «резервного» подозреваемого, а во-вторых, выманить Забродова из норы, если тот вдруг как-нибудь ускользнет от капитана Рябцева. Если так, то план их сработал в полной мере — вот он, Забродов, второй день сидит и ждет, когда его сцапают.

А может, Быков уже мертв? Или уехал-таки на рыбалку? Ближайший гастроном находился в поле зрения Иллариона. Не святым же духом он там у себя питается? Ну, положим, гастроном — это не самое главное, в гастроном и сам Илларион мог не ходить неделями, особенно когда бывал сильно чем-нибудь занят. Но вдруг его просто нет дома? Что тогда?

А вот тогда посмотрим, решил Илларион. Тогда можно будет, к примеру, встретиться с Рябцевым. В неофициальной дружеской обстановке. Или даже с самим полковником Северцевым. Пока же следует разобраться с Быковым.

Или не стоит? Роль самозванного сыщика претила Иллариону и была для него непривычна. Он пытался припомнить все прочитанные им детективы, которых, увы, оказалось не слишком много. Единственное, что это ему дало, было воспоминание о том, что знаменитые сыщики пытались поставить себя на место преступника. Ну и что? Илларион не видел причины, по которой Быков мог бы убить Гершковича. Антисемитизм? Деньги? Ерунда какая-то.

Он все еще раздумывал, когда в машине зазвонил телефон. Забродов поднял трубку, запоздало подумав, что это может оказаться кто-нибудь из банды Северцева. Но это был Мещеряков.

— Где ты? — спросил он.

— Это неважно. Что нового?

— О, новости есть. В твоем деле появились новые обстоятельства. Обстоятельства эти такого рода, что ты объявлен во всероссийский розыск. Наши «меньшие братья» роют землю. Сорокина отстранили от дела под каким-то смехотворным предлогом, так что теперь главный подозреваемый — ты.

— На основании найденных у меня в квартире книг?

— Не только. Дело в том, что ты теперь опасный маньяк.

— Не понял. Поясни, если не трудно.

— Меня сегодня допрашивали с пристрастием.