Инструктор спецназа ГРУ

Быков небрежно схватил наган трясущейся от дикого возбуждения рукой и не глядя швырнул его в пустое нутро холодильника — пусть полежит пока. Это место ничуть не хуже любого другого. В этом даже усматривалась некая аллегория, но он не успел понять, какая именно — позвонили в дверь.

Быков поспешил в прихожую встречать дорогую гостью. Ноздри его хищно раздувались от предвкушения жестокой потехи.

Но это оказалась соседка. Виктору понадобилось некоторое время на то, чтобы сообразить, кто это и что ей, черт побери, от него нужно. Был момент, когда он уже почти решил, что между этой растолстевшей сорокалетней коровой с пятого этажа Валентиной Климовой нет никакой существенной разницы, а если и есть, то ее можно смело проигнорировать. В конце концов, подумал он, дело это новое и небольшая репетиция не помешает.

На свое счастье, соседка позавтракала салатом из зеленого лука. Запах лука Виктор не переносил с детства — его от этого мутило. Его мать, умирая, пахла луком: какая-то идиотка из числа ее подружек рекомендовала ей лук в качестве чудодейственного средства. Он отворачивался, не в силах преодолеть отвращение. Мать видела это и плакала, но лук ела до самого конца. Она очень хотела жить, хотя уже тогда молодой Быков не мог понять, зачем ей это нужно.

Соседку спас лук. Втянув ноздрями едва уловимый, но от этого не менее отвратительный запах, Быков несколько увял и сумел уяснить, что эта дура, оказывается, месяц назад брала у него пятилитровую кастрюлю и вот теперь решила вернуть. С великим трудом заставив себя быть вежливым, он принял дурацкую кастрюлю, о которой давно забыл, и запер дверь.

Проклятая кастрюля болталась в руке, как гиря. Некоторое время Быков пытался сообразить, что ему с ней делать, потом отнес на кухню и с грохотом свалил в посудный шкафчик.

Он заставил себя сесть и закурить. Что толку метаться, как дикий зверь в клетке? Она придет сама, придет скоро, и он ее убьет. Но не сразу. Надо сделать так, чтобы она не кричала, иначе кто-нибудь непременно вызовет милицию — да вот хотя бы эта корова, которая только что заходила. Зазвонил телефон, Конечно, это она. Что-то заподозрила и сейчас скажет, что не может прийти.

Но это была не она. Просто кто-то ошибся номером.

Снова позвонили в дверь. «Мир просто сошел с ума», — сказал он себе и пошел открывать с твердым намерением свернуть шею всякому, кто окажется за порогом.

Это все-таки пришла Климова. Он вдруг стал спокойным и собранным. Она пришла, и волноваться больше не о чем.

Он напал на нее прямо под дверью — просто не мог больше сдерживаться. Он и так сдерживал себя слишком долго. Ноги были спрятаны в джинсы — жаль, много лишней возни. Надо было сказать, чтобы приходила в платье. Она бы послушалась. Он сказал бы — так надо, и она бы послушалась. Зря.