Инструктор спецназа ГРУ

Прервав связь с Красновым, он тут же набрал номер матери Климовой, Трубку долго не поднимали, но в конце концов заспанный женский голос ответил: — Слушаю.

— Я прошу прощения за поздний звонок, — начал он. — Это полковник Сорокин из уголовного розыска. Валентина случайно не у вас? У меня возникли вопросы, а дома у нее телефон не отвечает.

— Нет, ее здесь не было. Возможно, она у кого-то из своих подруг или отключила телефон.

— Я еще раз прошу прощения. Ее сын у вас?

— Антошка? Да, у меня. Он спит. Послушайте, в чем…

— Никому не открывайте дверь. Никому, понимаете? Даже мне. У меня есть основания предполагать, что вашу дочь удерживают с целью получения от нее ложных показаний. Вашему внуку и вам угрожает опасность. Поэтому никому, повторяю, не открывайте дверь. Когда ситуация изменится, я вам перезвоню. Вы все поняли?

— Да, я поняла.

Она больше ничего не добавила и положила трубку.

— Сильная женщина, — поделился впечатлением Сорокин. — Просто кремень. Ни истерик, ни лишних вопросов.

— Дочка в нее, — сказал Забродов. — До сих пор диву даюсь, как она их с тетрадью обвела. Только вот зря она этому Рябцеву протокол не подписала. Он-то про тетрадочку не знал, так что протокол этот — тьфу. Смело могла подписать.

— Ага, — сказал Сорокин, — а они бы ее тогда раз — и в дамки. Зачем им свидетель? Попала под машину, водитель с места происшествия скрылся — и концы в воду.

— Тоже верно. Надо ее найти, полковники. Надо вообще с этим делом закругляться, надоело.

— Закруглиться будет непросто, — подал голос с заднего сиденья Мещеряков. Ты про Рахлина слышал?

— Слышал. Мне Жангалиев специально телевизор включил и дал послушать, чтобы я понял, на каком свете нахожусь. Он-то, чудак, считал, что я уже одной ногой в могиле.

— В чем-то он был прав, — сказал Мещеряков. — Ты теперь призовая дичь, они ни спать, ни есть не будут, пока тебя не шлепнут.

— Так ведь шлепнули уже, сколько можно?

— Сколько нужно, столько и можно. Они быстро разберутся, что к чему, если уже не разобрались.

— Похоже, что еще не разобрались, — вставил Сорокин. — Мне бы сообщили. Краснов мне только что сказал, что дальнейшие поиски тела отложили до утра.

— Так что до утра я — человек-невидимка, — удовлетворенно констатировал Илларион. — Этим надо воспользоваться. А мать Климовой надо просто спрятать — не дежурить же у нее под дверью круглые сутки.

— Это мысль, — сказал Сорокин. — Надо только подумать, куда.

— Придумаем, — пообещал Илларион. — Есть же у нее какие-нибудь подруги.

Некоторое время они молчали. Мещеряков закурил и предложил сигарету Сорокину. Теперь они дымили вдвоем, пуская дым в окошко.

— Кстати, — сказал вдруг Илларион, — я все думаю про Алехина.

— И что ты про него думаешь? — поинтересовался Мещеряков.