Инструктор спецназа ГРУ

Калищуку новая мебель нравилась: во-первых, она была красива, а во-вторых, удобна во всех отношениях. Все поверхности легко просматривались, стеклянные дверцы шкафов ничего не скрывали."

"Прямо на письменном столе полковника стоял большой двухкассетный «Панасоник». Прапорщик подошел поближе и заглянул в кассетоприемники. Оба были пусты, чего и следовало ожидать. Собственно, прапорщик был уверен, что если на кассетах было записано что-то важное, то они должны находиться в сейфе. По кабинету он шарил просто на всякий случай.

Ключа от своего сейфа Северцев ему, конечно же, не доверял, но Калищук был стреляным воробьем и давным-давно изготовил себе дубликат, о котором хозяин понятия не имел. До сих пор прапорщик ни разу не пользовался этим ключом, и вот теперь этот момент настал.

Когда дверца сейфа открылась, прапорщик первым делом увидел сложенные стопкой кассеты — всего их было четыре. Еще здесь были доллары — тысяч пять, не больше. Как видно, Северцев хранил их здесь, чтобы иметь под рукой в случае непредвиденных расходов. Калищук решил, что сейчас как раз такой случай, и спокойно прикарманил деньги — раз генерал сказал, что Северцеву они больше не нужны, значит, так оно и есть.

Больше в сейфе ничего интересного не обнаружилось. Федор Аристархович постоял некоторое время, разглядывая кассеты. Он никогда не считал себя мастером интриги, всегда предпочитая простые решения вроде сломанной челюсти или отбитых гениталий, но в данном случае идея лежала на поверхности и ее следовало всесторонне обмозговать. Генерал явно боялся этих кассет, а значит, они могли послужить неплохим залогом его, Калищука, безопасности. Вероятно, хозяин тоже намеревался использовать их таким же образом, но что-то у него там не задалось генерал оказался совсем не таким чурбаном в погонах, каким мнил его полковник Северцев, да и со временем у полковника вдруг оказалось туго. Этот спецназовец здорово урезал отведенные товарищу полковнику сроки, и Калищук снова покачал головой, дивясь удачливости невзрачного с виду мужика, которого привез давеча этот слизняк Рябцев.

Но думать сейчас следовало не о спецназовце, а о кассетах, по-прежнему лежавших на полке открытого полковничьего сейфа. Можно было, выполняя приказ, уничтожить кассеты, заслужив тем самым благодарность генерала. Калищук подергал себя за ус, с сомнением качая головой. Ему почему-то казалось, что в сложившейся ситуации благодарность может выразиться в довольно странной форме. Преданный или не преданный, прапорщик Калищук генералу нужен не был: у того хватало своих холуев, а прапорщик знал слишком много. Получалось, что кассеты нужно взять себе и со временем осторожно проинформировать об этом товарища генерала.