Инструктор спецназа ГРУ

Так или иначе, я сейчас отношусь к категории тех, кто слишком много знает. «Как говорил один мой знакомый — покойник: я слишком много знал»… И ведь самое противное, что знаю-то я всего ничего, а именно, что кто-то кому-то подставил ножку и его за это собираются отправить в лучший мир. Больно, надо полагать, споткнулись.

К чертям собачьим, решил он, разберутся без меня. А сунутся выяснять отношения — я им покажу творческий подход.

И тут раздался стук в дверь.

Ну вот, сказал он себе. До чего же все-таки неугомонные… Нерешительно повертев в руках нож, Илларион бросил его в ящик стола и пошел открывать.

На этот раз за дверью оказался все-таки Мещеряков, вооруженный до зубов, в полной боевой экипировке: в правой руке у него была бутылка коньяка, в левой бутылка водки, а под мышкой усматривался какой-то испускающий аппетитные запахи пакет.

— Привет пенсионерам! — бодро приветствовал он Иллариона, входя в квартиру. — Чем занимаешься?

— А чем все, тем и я. Шашки, пиво, домино, голубей вот в парке кормлю…

— Ну, насчет голубей, это ты, брат, переборщил. Сгустил, так сказать, краски. Голубей обычно старушки кормят. Давай, накрывай на стол, душа горит, растравил ты меня. Давно мы с тобой как следует не сидели.

— Да, давненько… Только что-то долго ты до меня с горящей душой добирался.

— Что, соскучился? То-то же! Я, понимаешь, на Кутузовском в пробку угодил, да пока в магазин, то се… Черт, опять забыл, где у тебя рюмки?

— Рюмки в шкафчике над мойкой. И как тебя с таким склерозом до сих пор на пенсию не выперли?

— Склероз — профессиональная болезнь разведчика. Всех на пенсию не выпрешь!

— Ладно, разведчик, — сказал Илларион, разливая коньяк. — Ты по-прежнему хочешь поговорить, или надобность уже отпала?

— Эх, кабы она отпала… — вздохнул полковник. — А почему ты спрашиваешь? Да еще таким странным тоном?

_ Вот что, Андрей. Не могу я с тобой в дипломатию играть, поэтому скажу прямо. Хотя, возможно, впоследствии это мне дорого обойдется… — сказал Илларион и замолчал, подбирая слова.

— Так-так, — наклонился вперед Мещеряков, — вступление интригующее. Давай дальше.

— Дальше? Дальше будет так. Скажи, каким образом к совершенно посторонним людям могла попасть информация о том, кто я такой, где живу и чем занимался в недалеком прошлом?

— Что?! Этого просто не может быть! — побледнел Мещеряков.

— Ты считаешь, что у меня мания преследования?

— Поверь, это было бы лучше. Но у тебя такой тон… Уж не решил ли ты, что источник этой информации — я?

— Суди сам. Ты звонишь мне и предлагаешь встретиться. Я приглашаю тебя к себе домой. То есть я нахожусь дома и никуда уходить не собираюсь. Через десять-пятнадцать минут ко мне является какой-то вежливый хлыщ и делает некое предложение.