Инструктор спецназа ГРУ

— Добрый день. Это букинистический? Мне Матвея Исааковича, пожалуйста.

— Гершкович у телефона. Что вам угодно? «Открутить тебе башку», — чуть не выпалил Виктор, но взял себя в руки и вежливо, изображая легкое смущение пользующегося протекцией интеллигента, заговорил в трубку:

— Мне порекомендовал обратиться к вам некто Забродов…

— Как же, как же! — обрадовался старик. — Достойнейший юноша и настоящий знаток. Весьма приятно было иметь с ним дело. Польщен тем, что он меня не забыл.

— Как можно! Кстати, он просил вас кланяться.

— Благодарю вас. Передайте ему от меня привет.

— Непременно. Он сказал, что у вас неплохой выбор старых книг. Я не могу назвать себя специалистом в этой области и даже на серьезного коллекционера я, пожалуй, не тяну, но книги — моя единственная страсть.

— Я буду очень рад познакомиться с вами, молодой человек. Нас, любителей книги, осталось так мало! Сейчас ведь почти никто не читает, а если и читают, то непременно какую-нибудь чепуху. А молодежь вообще не берет книгу в руки. У них кино, дискотеки, видео-шмидео… Так что приезжайте, уважаемый, э…

— Простите, я не представился. Виктор Быков.

— А по батюшке?

— Ну, какие мои годы… Просто Виктор.

— Что ж, Виктор, буду рад увидеть вас в своем магазине. Адрес вам известен?

— Да, Илларион мне дал. Я заскочу ближе к вечеру. Дела, знаете ли. Вы в котором часу закрываетесь?

— Я работаю до девяти вечера. А домой ухожу около десяти — пока порядок наведешь, полистаешь книги… Иногда до полуночи засиживаюсь.

— Так поздно?

— А что делать одинокому старику в пустой квартире? Жена моя умерла, дети уехали, а я вот остался — не могу бросить книги, а все с собой не увезешь. Да и что я там не видел, в этом их Израиле? Но я что-то заболтался, вы уж извините старика.

— Так я загляну к вам вечерком.

— Милости прошу. Буду ждать.

— «Жди, жди», — думал Виктор, осторожно выводя машину из темного двора на запруженное автомобилями Ленинградское шоссе. Закат догорал где-то за дождевыми тучами, а здесь, в городе, уже наступила ночь. Знаменуя это событие, на улицах вовсю горели фонари, а дорога превратилась в сплошной поток рубиновых огоньков, слегка размытых стекавшими по ветровому стеклу каплями дождя. На крышах и фасадах зданий переливалось неоновое разноцветье рекламы. Виктор любил ночную Москву. Ночью центральные магистрали столицы утрачивали сухую, будничную дневную деловитость, превращаясь в волшебные дороги какой-то сказочной страны, в которой было возможно все что угодно.

Даже победа.

Он посмотрел на часы — половина десятого. Старик еще, наверное, на месте, хотя большинство мелких частных магазинчиков уже закрыто — окна и двери надежно заперты, наглухо перекрыты решетками и стальными пластинами роллет, сигнализация включена, охрана бдит.