Институт

– Если я вам кое-что шепну, вы ведь никому не расскажете? – спросил Люк.

Несколько секунд Морин обдумывала его слова, пока Авери сосредоточенно терзал свой несчастный нос, затем кивнула.

Люк заговорил тише (миссис Сигсби прибавила громкость):

– Кое-кто из детей поговаривает о том, чтобы устроить голодовку. Ничего не есть, пока нам не докажут, что с Гарри и близняшками все хорошо.

Морин тоже понизила голос:

– А кто?

– Я точно не знаю, – ответил Люк. – Кто-то из новеньких.

– Ты им скажи, что это плохая идея. Ты ведь умный мальчик, Люк, очень умный, и наверняка знаешь, что такое меры пресечения.

Потом объяснишь Авери. – Она пристально поглядела на мальчишку, который выкрутился из ее объятий и с опаской прикрыл нос рукой – словно боялся, что сейчас она сама его схватит и оторвет. – Все, мне пора. Не хочу, чтобы вы попали в беду, и сама на рожон не лезу. Если вас спросят, о чем мы тут болтали…

– Выпрашивали у вас задания, чтобы получить жетончики, – сказал Авери. – Мы поняли.

– Вот и славно. – Она покосилась на камеру, потом вновь перевела взгляд на мальчиков. – Скоро вы вернетесь домой, а до тех пор – не делайте глупостей.

Не раскачивайте лодку.

Она схватила тряпку для пыли, быстро протерла лоток торгового автомата с алкоголем, взяла ведро и ушла. Люк и Авери немного постояли в коридоре и тоже двинулись дальше. Миссис Сигсби закрыла видео.

– Голодовка, стало быть. – Стэкхаус улыбнулся. – Что-то новенькое!

– Да, – кивнула миссис Сигсби."

"– Одна мысль о голодовке наполняет меня ужасом. – Его улыбка превратилась в широкую ухмылку. Стэкхаус понимал, что Сиггерс это наверняка не нравится, но ничего не мог с собой поделать.

К его удивлению, она тоже засмеялась.

Он вообще когда-нибудь слышал ее смех? Пожалуй, нет.

– Согласна, это и впрямь забавно! Из детей получатся худшие в мире забастовщики. Они же едят все, что не приколочено! Однако вы правы, такого прежде не случалось. Как думаете, кому из новеньких пришла в голову такая блестящая идея?

– Ой, да бросьте. Никому. Умник у нас один, остальные вообще не знают, что такое голодовка. И он провел здесь почти месяц.

– Согласна, – кивнула Сиггерс. – Я тоже хочу, чтобы его поскорее перевели на Дальнюю половину. Уилхолм всем надоел, но он хотя бы бунтовал в открытую.

А Эллис… тихушник. Терпеть не могу тихушников.

– Долго он еще здесь пробудет?

– До воскресенья или понедельника, если Хэллас и Джеймс дадут добро. А они дадут. Хендрикс свои эксперименты над ним закончил.

– Отлично. Так что, вы примете какие-то меры касательно этой голодовки или плюнете? Я бы плюнул. Они сами быстро забросят идею, если вообще решатся что-то предпринять.

– Я лучше приму меры. Как вы сказали, у нас сейчас много подопечных, и неглупо будет хотя бы раз обратиться к ним публично.