Институт

Мимо прошаркал прыщавый мальчик в грязных трусах и сползающих с носа заляпанных очках. Он выкрикивал «ай-я-я-я-я-я-я», на каждом слоге ударяя себя по макушке. Люк вспомнил, что Калиша как-то упомянула прыщавого очкарика. В его первый день в Институте. Кажется, что Пити нет уже целую вечность, хотя прошла всего неделя, сказала она. И вот он сам. Или то, что от него осталось.

– Литлджон, – пробормотал Люк. – Я знаю, как его зовут. Пит Литлджон.

Никто его не услышал. Все как загипнотизированные смотрели на экран.

Напротив канализационного желоба стояло длинное корыто на стальных ножках.

Две девочки горстями зачерпывали из него бурую кашицу и заталкивали себе в рот. Тим с омерзением, едва веря своим глазам, подумал, что это похоже на быстрорастворимую овсянку его детства. Мальчик лежал в кашице лицом, держа руки по швам, и щелкал пальцами. Несколько детей лежали на матрасах и смотрели в потолок, тени от сетки на лампах расчерчивали их лица, словно татуировка.

Морин двинулась к женщине с пылесосом, вероятно, чтобы ее сменить. Тут видео оборвалось, экран стал синим. Все ждали, что снова появится Морин в кресле и, может быть, добавит какие-нибудь пояснения, однако экран остался пустым.

– Господи, что это? – проговорил Фрэнк Поттер.

– Дальняя половина Дальней половины, – ответил Люк. Он был бледнее обычного.

– Что за люди загоняют детей…

– Чудовища, – сказал Люк. Он встал, приложил ладонь ко лбу и покачнулся.

Тим схватил его за плечи.

– Сознание теряешь?

– Нет. Не знаю. Мне надо на улицу. Подышать свежим воздухом. На меня как будто стены давят.

Тим глянул на шерифа Джона, тот кивнул.

– Выйди с ним в проулок и помоги ему прийти в себя.

– Я с вами, – сказала Венди.

 – Все равно я вам нужна, чтобы дверь открыть."

"На двери в дальнем конце отделения для задержанных было большими буквами написано: «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД. ПРИ ОТКРЫТИИ СРАБОТАЕТ СИГНАЛИЗАЦИЯ». Венди ключом из своей связки отключила сигнализацию. Тим ладонью нажал ручку-штангу. Другой рукой он придерживал Люка, который уже не шатался, однако по-прежнему был белым как полотно. Тим знал, что такое посттравматический синдром, но никогда не видел его в жизни, только по телевизору. Сейчас он наблюдал его у мальчика, который и бриться-то начнет не раньше чем через три года.

– Не наступай на вещи Энни, – предупредила Венди. – Особенно на ее надувной матрас. Она тебе за это спасибо не скажет.

Люк не стал спрашивать, что делают в проулке надувной матрас, два рюкзака, магазинная тележка на трех колесах и свернутый спальный мешок. Он медленно двинулся в сторону Мэйн-стрит, глубоко дыша. Один раз остановился, нагнулся и упер руки в колени.

– Лучше? – спросил Тим.

– Мои друзья их выпустят, – сказал Люк. Он по-прежнему стоял, нагнувшись.

– Кого? – спросила Венди.