Институт

Тони с удивлением обнаружил, что Люк все еще стоит в дверях, и широко улыбнулся.

– Я же сказал: садись.

– Что вы будете со мной делать? Татуировку хотите набить? – Он вспомнил, что евреям при поступлении в Освенцим и Берген-Бельзен набивали номер на руке. Бред, конечно…

Тони снова удивился, потом хохотнул.

– Господи, что ты! Я просто тебя чипирую. Это не больно – как сережку в ухо вставить. Всем нашим гостям вживляют чипы.

– Я тут не гость, – сказал Люк, – а заключенный. И ничего вы мне в ухо не вставите.

– Еще как вставлю, – ответил Тони, по-прежнему широко улыбаясь и по-прежнему напоминая доброго дядю, который помогает детям вставать на лыжи – а в свободное время гоняется за Джеймсом Бондом с отравленным дротиком.

 – Слушай, это правда не больно, просто слегка ущипну ухо. Раз – и готово! Так что будь паинькой, сядь в кресло. Глэдис тебе сразу же выдаст жетончики. А если будешь сопротивляться, я тебя все равно чипирую, но жетонов тебе не видать как своих ушей. Что скажешь?

– Не сяду я в кресло, – ответил Люк, трясясь всем телом. Впрочем, его ответ прозвучал довольно решительно.

Тони вздохнул. Аккуратно положил прибор для чипирования на стол, подошел к Люку и уперся руками в бедра.

Вид у него был серьезный, почти скорбный.

– Уверен?

– Да.

Казалось, в ушах у Люка зазвенело от пощечины еще за миг до того, как Тони замахнулся. Люк попятился, потрясенно глядя на здоровяка широко распахнутыми глазами. Однажды, когда ему было четыре или пять, отец его отшлепал (несильно), застав за игрой со спичками, но никто и никогда не бил Люка по лицу. Щека сразу вспыхнула; ему никак не верилось в случившееся.

– Это гораздо больнее, чем чипирование, – сказал Тони. От его широкой улыбки не осталось и следа.

 – Хочешь еще раз? Я с удовольствием. Вы, дети, думаете, что вам все дозволено, что мир принадлежит вам. Ну-ну.

Только сейчас Люк заметил голубой синяк на подбородке Тони и небольшую ссадину на левой скуле. Сразу вспомнился свежий синяк на лице Ника Уилхолма. Вот бы и ему, Люку, хватило смелости врезать Тони… Увы, кишка тонка. Он и драться-то не умеет. Если попытается, Тони его мигом скрутит."

"– Ну, готов сесть в кресло?

Люк сел.

– Будешь сидеть смирно – или пристегнуть тебя ремнями?

– Буду сидеть смирно.

Тони оказался прав: пощечина была куда больнее чипирования. То ли Люк просто был к ней не готов, то ли установка чипа все же больше напоминала медицинскую процедуру, чем акт насилия. Когда дело было сделано, Тони подошел к стерилизатору и достал оттуда шприц.

– А теперь второй раунд, приятель.

– Что в шприце? – спросил Люк.

– Не твое собачье дело.

– Вы же мне это вкалываете! Значит, как раз мое.

Тони вздохнул.

– Пристегиваем или нет? Решай сам.

Люк вспомнил слова Джорджа: Не лезь на рожон.

– Не пристегиваем.