Институт

– Здесь с нее собьют спесь. Оглянуться не успеешь, как ее начнет потряхивать при виде людей в голубых рубашках. Прямо как нас. Авери, давай переодевайся. Мы с Люком не будем смотреть, обещаю.

Они отвернулись – к открытой двери и «райскому» постеру за ней. Пару минут сзади доносилось пыхтение и шмыганье. Наконец Авери сказал:

– Я оделся. Можете смотреть.

Они обернулись.

– Так, а теперь сходи повесь мокрые штаны на край ванны, – велела Калиша.

Авери безропотно поплелся в ванную и тут же вернулся.

– Я все сделал, Ша.

В его голосе не осталось и следа ярости.

Он говорил понуро и устало.

– Молодчина. Теперь залезай обратно. Можешь прилечь, если хочешь.

Калиша села, уложила ноги Авери к себе на колени и похлопала по кровати рядом с собой. Люк присел и спросил новенького, все ли у него нормально.

– Наверное, да.

– Не «наверное», а нормально! – воскликнула Калиша и вновь начала гладить мальчишку по волосам. Люк чувствовал – может, он ошибался, а может, и нет, – что между ними что-то происходит. И это что-то доступно только им. Некий внутренний обмен.

– Ну давай. Расскажи ему свой гребаный анекдот, а потом сразу на боковую.

– Ты сказала плохое слово.

– Угу. Валяй.

Авери посмотрел на Люка.

– Охотник гулял по лесу и увидел голубые ели. Присмотревшись, он понял… Что он понял?

Люк хотел сообщить Авери, что анекдоты про голубых в приличном обществе больше не рассказывают… Впрочем, приличным обществом тут и не пахло.

– Сдаюсь.

– Он понял, что голубые не только ели, но и пили!

– Ага. Почему курица перешла дорогу?

– Чтобы попасть на другую сторону?

– Нет. Потому что дура. Все, спи давай.

Авери хотел сказать еще что-то – может, вспомнил очередной анекдот, – но Калиша тут же шикнула и принялась снова гладить его по волосам.

Ее губы беззвучно двигались. Авери начал клевать носом. Глаза его осоловели, веки медленно закрылись, на секунду открылись, снова закрылись… И больше уже не поднимались.

– Ты что-то с ним сделала? – спросил Люк.

– Просто спела ему колыбельную. Мне мама такую пела. – Она говорила тихо, почти шепотом. – Вообще-то мне медведь на ухо наступил, но когда поешь мысленно, мелодия, похоже, не имеет значения…

– А мальчик, кажется, не слишком сообразительный, – заметил Люк.

Калиша уставилась на него долгим укоризненным взглядом – тем самым, от которого Люк моментально заливался краской (как полчаса назад, когда она застала его за разглядыванием голых ног Хелен).

– Для тебя, умник, весь мир не слишком сообразительный.

– Нет, я не такой, – возразил Люк. – Просто…

– Ладно, расслабься. Я поняла, что ты хочешь сказать. Нет, у него с мозгами все в порядке. Тут другая проблема. Такие сильные ТЛП-способности ничего хорошего человеку не дают.