Институт

 – У нас мало других проблем, что ли?!

Прежний Люк, наверное, согласился бы, однако новый – институтский – не уступал.

– Он сам начал! Так ему и надо.

– Я вас всех перебью! – рыдал новенький. – Это нечестный бой, суки! Я вам покажу! – Его лицо наливалось жутким багровым цветом. Люк стал гадать, может ли шестнадцатилетнего парня с ожирением хватить удар… и с ужасом понял, что ему все равно.

Никки опустился на одно колено.

– Никого ты не убьешь, жирдяй. Значит так, слушай сюда. Твои враги – не мы. А вот эти гады.

Люк огляделся по сторонам и увидел, что у входной двери плечом к плечу стоят трое смотрителей: Джо, Хадад и Глэдис.

Дружелюбие Хадада как ветром сдуло, пластиковая улыбочка Глэдис исчезла. Смотрители держали в руках какие-то черные устройства с торчащими наружу проводами и пока не вмешивались в происходящее, но явно были наготове: нельзя же допустить, чтобы подопытные кролики причинили друг другу вред. Это первое правило. Здоровье подопытных кроликов превыше всего.

Никки сказал:

– Помоги мне поднять этого козла, Люк!

Он закинул одну руку новенького себе на плечо, и Люк сделал то же самое с другой рукой.

Кожа у рыжего была горячая, мокрая и маслянистая от пота. Крепко стиснув зубы, он тяжело и шумно дышал. Люк и Никки совместными усилиями поставили его на ноги.

– Никки, – крикнул Джо, – все нормально? Беспредел закончился?

– Ага, все отлично! – ответил Никки.

– Ну и славно, – сказал Хадад. Они с Глэдис ушли внутрь, а Джо остался на улице. В руках он по-прежнему держал загадочное черное устройство.

– У нас все просто супер! – заверила его Калиша. – Да и никакой это не беспредел, а так, маленькое…

– …недопонимание, – подсказала Хелен.

– Он не хотел никому зла, – добавила Айрис, – просто слегка расстроился. – В ее голосе прозвучало такое искреннее сострадание, что Люку стало совестно: он ведь так ликовал, когда Никки пнул новенького по ляжке.

– Щас сблюю, – объявил рыжий.

– Только не на батут, – отрезал Ник. – Мы на нем прыгаем. Давай, Люк, потащили его к забору.

Новенький начал издавать характерные звуки; солидный живот вздымался и опадал. Люк и Никки повели его к забору, отделявшему площадку от леса, и еле успели: новенький припал лбом к сетке-рабице, и его вырвало.

Остатки пищи, съеденной на воле – там, где он был Свободным Человеком, а не Новеньким, – вылетели наружу.

– Ф-фу, – сказала Хелен. – Кто-то ужинал кукурузной кашей. Гадость!

– Полегчало? – спросил Ник.

Новенький кивнул.

– Ты закончил?

Новенький помотал головой и блеванул еще раз – уже не так обильно.

– Вроде бы… – Он кашлянул: изо рта вылетело еще немного рвоты.

– Ну дела… – Никки вытер ладонью щеку. – А полотенце в этом душе дают?

– Кажется, я вырубаюсь.

– А вот и нет, – сказал Люк.