Между Амуром и Невой

Челубей помолчал, потом, сделав над собой усилие, сказал:

— Алексей… я выяснил — золота там полно! Они сейчас уже добывают двадцать берковцев в год… а если наладить промышленную добычу жил шахтовым способом, то вообще дух захватывает… Ты там был, ты можешь стать управляющим этой концессией… У тебя у одного только и получится… когда я умру… Проси у Лобова не сто тысяч, проси миллион… миллион… это свобода…

И Недашевский впал в забытьё. Ошарашенный услышанным, Лыков даже не заметил, как Хогешат выталкивает его из комнаты; он думал. С самого верха… Подполковник Судейкин мелковат для самого верха. Алексей виделся с ним пару раз, знал, что граф Толстой недолюбливает молодого жандарма. Но какова новость! Начальник столичного охранного отделения, инспектор секретной полиции — и дает «питерскому королю» заказ на убийство императора… Полный бред. Не может же это быть правдой! Однако беременных женщин действительно резали; а Пересвету, может быть, единственному на всю Россию, без разницы, кого кончать, если Анисим Петрович приказал."

"Это ладно! А вот кто мог гарантировать Лобову, что он в награду за страшное преступление получит беспошлинную концессию на три года, да ещё и на территории соседнего государства? Министр внутренних дел? Иностранных? Военных? Нет. Им веры не будет — новый государь назначит новых министров. Значит, такое мог обещать только тот, чьи слова станут высшей инстанцией. Новый государь. Нынешний великий князь Владимир Александрович. Ведь именно он в случае смерти Александра Третьего станет регентом при его малолетних детях — если, конечно, недавно принятый истопник не пустит на воздух августейшее семейство целиком…

Всё сходится. Толстого действительно выгонят за то, что не уберег государя, а на его место назначат Судейкина. Свалят же случившееся на «политиков». Ловко!

Теперь Лыков наконец знал самое важное. То, ради чего он проехал семь тысяч верст, скитался по тюрьмам, блуждал по тайге, рисковал жизнью и перебил столько людей… Необходимо было срочно сообщить об этом шифрованной телеграммой Благово, а тот уж сам решит, что делать дальше. Мало ли кто ещё замешан в этой истории «на самом верху»… Игра заканчивается; пора снова становиться коллежским асессором.

Пристав Нерчинского каторжного района войсковой старшина[172] Закс-Гладнев сидел у себя в кабинете и рисовал чёртиков. Еще час, и обед… Жак обещал консоме с яйцами пашот и пулярку.

Осторожно постучали, и в дверь просунулся секретарь.

— Там какой-то человек, просит срочно его принять. Грязный весь, но держится уверенно…

— Кто таков? Чего ему надо? Купец?

— Он говорит: вас должны были известить о секретном чиновнике из Петербурга.