Между Амуром и Невой

Но вот насаждать здесь принципы справедливости, защищать слабых, наказывать зло нам никто не даст. Тюрьма сама есть зло, и потому защищает свои основы люто. Нас просто зарежут во сне, и делу конец. Или сдадут администрации, которая охотно сгноит нас в карцере. Поскольку этой администрации легче и удобнее управлять тюрьмой через фартовых. От робингудов начальству одна морока, а «иваны» поддерживают внешний порядок. Кроме того, все тюремщики куплены сверху донизу, и за свой доход загрызут любого.

Сам Лыков быстро наладил отношения с Пасюком, старшим надзирателем и хозяином четвертого этажа: он просто давал ему каждое утро «буланый», по полтиннику с головы, и странных «спиридонов» обходило теперь даже начальство.

Челубей отъелся на булках с галантиром[90] и приучился спать днем."

"«Иван», весьма довольный тем, как Лыков избавил его от конкурента, подружился с лобовцами и едва ли не лебезил перед ними. Звали его Сашка Красный Туз. Известный в уголовном мире человек — Алексей читал о нем в агентурных сводках. Сосланный на каторгу за убийство (отсюда и кличка), он бежал с Карийских приисков и жил в столице по чужому паспорту.

Занятием его было обирать торговцев кокаином, в роли которых выступали почти исключительно цыгане. Цыгане же его и сдали, в конце концов, полиции. Следствие по делу Красного Туза тянулось уже шестой месяц, доказать «менты» ничего не могли, и Сашке явно светило быть «отпущенным с полным почтением».[91]

Красный Туз обещал послать в Централку — Московскую пересыльную тюрьму — «рапорт» своим товарищам о Лыкове с Челубеем, дабы там встретили их, как уважаемых людей. Которые по своей секретной причине прикидываются «спиридонами», но, на самом деле, есть самый, что ни на есть, «деловой элемент», которому не стыдно резинку дать[92].

Алексея это вполне устраивало: драться в каждой новой «каламажне» для поддержания авторитета ему не хотелось.

На третий день Лыкова с Челубеем повели в Сыскное. Там их сначала допрашивали вместе, и Виноградов с Вощининым отвели, сволочи, душу. Чуть не час они приставали к Алексею с вопросами вроде «чего-то мне лицо твое знакомо; а не есть ли ты Федька Карась?». Потом развели, наконец, по разным комнатам. Лыков зашел в указанную ему конурку в самом конце коридора — и попал в объятья Благово.

Глава 15

Туркестанский след

Майор Таубе дал знак казаку, и тот выстрелом из винтовки сбил на землю головного верблюда. Только тогда караван остановился.

Киргизы рода Чуок известны своей воинственностью. Соотношение сил, правда, было не в их пользу: всего сто сорок аборигенов против двадцати трех казаков при двух офицерах. Боя поэтому не предвиделось; так, обычная перебранка, угрозы — знакомый набор восточных любезностей, когда сил для нападения не хватает.