Инженер Петра Великого – 7

Не сильно рассчитывал на то, что на это решится, но скучная поездка, да и мое прямое обращение за советом сыграли свою роль. Мне нужно было, чтобы Некрасов был у меня в друзьях, или хотя бы не врагом — с учетом того, чей он будущий товарищ. Поэтому игра стоила свеч.

Некрасов опешил, спорить с государыней не посмел. Гениальный ход. Она не приняла ничью сторону, а подняла ставки до уровня трона, где ее авторитет был абсолютен. Воля императрицы оказалась выше и казачьего круга, и военного устава. Когда гвардейцы моего эскорта увели купца, напряжение спало.

Пока Екатерина отдыхала, я провел несколько часов за проверкой дел. Система, несмотря на трения, работала. Хвостов оказался прекрасным администратором. Орлов держал гарнизон в кулаке. А Некрасов был незаменим в степи. Три разные, плохо подогнанные шестерни, которые со скрипом, но все же вращали один механизм.

Перед отбытием, пополнив запасы, я собрал свой триумвират еще раз.

— Вы справились, — сказал я им. — Но запомните: поодиночке вы — ничто. Ваша сила — только в этом хрупком союзе.

Они молчали. Урок был усвоен.

Уезжал я все же с тяжелым сердцем. Система работала за счет двух опор: моем личном авторитете и общем страхе перед врагом. Убери одно из этих звеньев — и вся конструкция рухнет. А ведь Орлов мне нужен в Игнатовском. Придется ждать пока сам Государь решит, что делать с Азовом. Идти на конфликт с казаками я не хочу. А Петр смоет разрулить этот момент.

Дорога от Азова на север разительно отличалась от моих прошлых скитаний. Наш путь лежал по главному государеву тракту, а присутствие в караване императрицы превращало простое передвижение в событие государственной важности. Слухи о нашем возвращении и о победе на Пруте летели впереди, обгоняя самых быстрых гонцов. В каждом городе нас встречали хлебом-солью, колокольным звоном и делегациями от местного дворянства и купечества."

"Поначалу эти задержки вызывали у меня зубовный скрежет. Каждую минуту, потраченную на витиеватые речи, я считал украденной у будущего воздушного флота. Однако Екатерина, с ее тонким политическим чутьем, быстро дала понять, что происходит нечто куда более важное.

— Вы видите в них помеху, Петр Алексеич, — сказала она мне однажды вечером в Воронеже. — А я вижу, как сшивается лоскутное одеяло Империи. Они встречают символ того, что власть не дрогнула. Каждая наша остановка — это гвоздь, который мы вбиваем в крышку гроба всех заговоров и смут. А то, что в столь молодом возрасте носите звание генерала — для многих яркое свидетельство того, что Государь судит по делам подданных.

Слушая ее, я осознавал собственную узость инженера, для которого главное — эффективность.