Инженер Петра Великого – 7

Делал последние двое суток, в самом дальнем шатре.

Орлова коротко кивнул.

— Василий, — я снова повернулся к карте, — ваша основная задача и задача твоей группы — вот эта точка.

Мой палец уперся в неприметное место у самого основания одного из бастионов, отмеченное на карте красным крестом.

— А что там, ваше благородие? — осторожно спросил он, вглядываясь в схему, но не видя на ней ничего примечательного.

— Там слабое место. Уязвимость.

Орлов нахмурился.

— А если там ничего нет?

— Тогда, Василь, отряд капитана Разина погибнет. И погибнет зря, а мы будем штурмовать эту стену до весны. Но если я прав… — я сделал паузу, — то игра стоит свеч.

Орлов взял один из зарядов. Тяжелый, пахнущий смолой. Он поднял на меня взгляд. До него дошло. Маскарад был лишь для того, чтобы его горстка диверсантов смогла подобраться к одной-единственной, загадочной точке на многокилометровой стене. Не зная конечной цели, он видел мою уверенность, и этого оказалось достаточно.

— Будет исполнено, ваше благородие, — глухо сказал он.

Штурм был назначен на следующую ночь. И теперь от успеха одной маленькой, тихой группы, идущей в неизвестность, зависела судьба всей армии.

Глава 3

Раньше горниста меня разбудил стук топоров. Выйдя из палатки и зябко поежившись от сырого утреннего ветра, я увидел, как лагерь превращался в огромный механизм. Моя великая стройка началась. Повсюду бегали солдаты: тащили бревна, копали, переругивались. Армия, изголодавшаяся по настоящему делу, вгрызалась в работу с остервенением. Это был первый, самый простой этап моего плана — занять руки и головы тысяч людей, чтобы у них не осталось времени на страх и сомнения.

У подножия одной из строящихся башен я застал полковника Сытина. Побагровевший от натуги и командного рыка, он напоминал языческого жреца, возводящего капище своему богу — Военному Уставу. Заметив меня, полковник прервал свою тираду, обращенную к десятнику, выпрямился и, стерев рукавом пот со лба, с нескрываемой гордостью доложил, понизив голос до заговорщицкого:

— Работа кипит, ваше благородие! Даст Бог, к вечеру обе махины поставим. Грубовато, спору нет, не чета вашим игнатовским диковинам, однако под самые стены подвести — сдюжат. Мужики стараются, видят, что дело-то настоящее пошло.

— Вижу, Афанасий Игнатьевич, вижу, — я с серьезным видом оглядел неуклюжее сооружение, уперев руки в бока. — Главное — прочность. Чтобы ядром с первого раза не разнесло.

— О том и пекусь! — он с кряхтением хлопнул по просмоленному брусу. — Здесь все по науке. На совесть делаем. Не то что эти ваши… затеи хитроумные. Я уж приказал и фашины вязать, и шанцы готовить. Все как положено для правильного приступа.

Колкость я пропустил мимо ушей.