Иранская мина

Зухра, оказывается, очень хорошо рисует. Еще в детстве рисовала портреты тех, кто был рядом, своих домашних. Ну как портреты – просто карандашом лица рисовала. Но у этой женщины, определенно, талант. Она мне изобразила человека, который ее завербовал, запугал и заставил работать на него. Национальность этого человека Зухра определить не смогла, но портретик можете лицезреть.

И Коган положил портрет на стол. Шелестов хмыкнул и стал рассматривать лицо. Сосновский, кряхтя и стеная, поднялся со стула и, шаркая ногами, побрел к столу. Он явно переигрывал.

Подойдя к столу, Михаил вдруг бросил на стол тряпку и со стуком поставил кружку с чаем.

– Хартман, паскуда! Убить тебя мало!

– Хартман? – переспросил Шелестов. – Франк Хартман, журналист, работающий на лондонское издание?

– Значит, он работает на абвер, – вдруг подал голос Буторин. – Абвер пытается держать руку на пульсе на трассе перегона, пытается устраивать там диверсии. Головная боль американцев.

Виктор поднялся, потянулся так, что где-то у него хрустнуло, и тоже подошел к столу. Взяв рисунок, он с минуту разглядывал его, потом снова положил на стол.

– Неприятная рожа. Видел я его, кажется, среди журналистов. Дай-ка мне этот рисуночек, я покажу его агенту, которого мы сегодня взяли. Я, конечно, сомневаюсь, что абвер рука об руку работает здесь с СД, но чем черт не шутит. Нам же нужны четкие доказательства. А это у тебя там кто еще? Баба?

– Да, это женщина, которую видела Зухра. Она говорит, что та приезжала и разговаривала с Хартманом как-то странно, как будто по секрету, чтобы их никто не видел и не слышал, о чем они говорят.

– Ну-ка, дай мне ее.

Сосновский, хмуря брови, принялся рассматривать портрет женщины. Потом взял портрет Хартмана, кивнул и снова стал рассматривать женщину.

– Что, знакомая? Видел ее, можешь опознать? – стал спрашивать Шелестов.

– Знаешь, так бы и внимания не обратил, но в связке с Хартманом…"

"Сосновский покачал головой и начал рассказывать о вчерашней попойке с Хартманом и водителе машины из английского посольства, который заехал в бар за ветчиной. А также о том, как Хартман, увидев водителя-араба, сразу стал собираться домой, изображая пьяного в стельку. И про женщину, с которой Франк обменялся красноречивыми взглядами. И о том, как они с этой женщиной «нечаянно» столкнулись и Хартман после этого столкновения что-то быстро положил в карман, видимо, записку.

– Так, интересно получается… – Шелестов уселся в кресло и заложил руки за голову, посматривая на своих помощников. – Хартман – немецкий агент, предположительно, сотрудник абвера. Дважды зафиксирован нами как контакт с этой женщиной. И женщина, очевидно, работает в британском посольстве. Франк Хартман знаком с Эрнстом Мерсерером, немецким агентом СД.