Инженер страны Советов

— Погреться не пустите? А то так есть хочется, что аж переночевать негде, — попытался я немного разрядить обстановку, стараясь не смотреть в направленный прямо мне в лоб ствол.

— Кто такой? — глазами высматривая у меня за спиной возможную опасность, спросил старшой.

— Да так, прохожий. — Я медленно развел руки в стороны, показывая, что оружия у меня нет. — Иду вот мимо, смотрю, люди добрые сидят у костерка да кашеварят. Дай, думаю, подойду, согреюсь. А там, может, меня и угостят чем.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, — прошипел погранец, — говори, кто такой! Документы есть?

— Конечно, есть.

 — Я улыбнулся как можно более открыто. — Ты только пушку свою опусти и вон туда посмотри… — Я кивнул чуть в сторону, где из-за кустов выглядывал ствол очень даже солидного калибра. Пограничник скосил глаза в ту сторону и нервно сглотнул, однако винтовку не опустил.

— Молодец, товарищ старший сержант, — я поощрительно улыбнулся, — а теперь подумай, что было бы, если бы это были немцы.

Казалось, что из пограничника выпустили воздух. Он выдохнул и опустил оружие.

— Кажись, свои.

— Когда кажется, креститься надо.

Гризли, иди сюда. Нам здесь рады.

Еще в пути мы договорились с Домниным, что обращаться друг к другу будем по позывным. Так он стал Гризли, ну а я, ожидаемо, Шершнем.

Из кустов вышел Домнин, в одной руке держа свою винтовку, а в другой, чуть на отлете, неся за ремень кого-то, беспомощно болтающего свисающими руками и ногами.

— Ваш?

Он, казалось, вообще не чувствуя веса своей поклажи, довольно бережно положил молоденького паренька в красноармейской форме поближе к костру. Женщины тут же бросились к нему, опасливо поглядывая на бывшего ротмистра.

И все это молча.

— Он жив? — Старший из пограничников недобро прищурился.

— Да жив он, жив. Я его так, легонько придавил. Уж больно, стервец, спрятался хорошо. Чуть было меня не подловил. Толковый малый. — Гризли как-то по-доброму улыбнулся, чего с ним не случалось со дня гибели дочери.

У костра познакомились со всеми. Старшим, закономерно, оказался старший сержант пограничник Николай Земляной. С ним — двое бойцов с той же заставы, рядовые Петр Ухтомский и Василий Черных. Накануне войны, 21 июня, их отправили сопроводить перебежчика с той стороны границы в комендатуру.

Решили заночевать в комендатуре, а поутру отправиться на заставу. Там их и настигла война. Участвовали в боях, попали в окружение. При попытке прорыва отбились от основной группы, что их и спасло. Остальным немцы дали выйти в чистое поле и там раскатали танками.

Именно в тот момент к ним и прибился молоденький, только что призванный боец Иван Воронов, тот самый, который так удачно замаскировался в дозоре, что его едва не упустил такой знаток леса, как Домнин.