Инженер страны Советов

И если те, мимо которых мы проходили, были уже, что называется, прибраны, то на этих в полузаваленых окопах и ячейках лежали непохороненные убитые бойцы. Вот там можно было отыскать и боеприпасы, и, возможно, что-то полезное для нас. Да и похоронить по-человечески наших тоже надо было. Только делать все это требовалось крайне осторожно, так как метрах в пятистах от опушки проходила полевая дорога, по которой хоть и не так интенсивно, но все же проезжали немецкие машины.

Ну а пока, за хлопотами по устройству лагеря, понемногу наладилось общение между членами нашего маленького отряда.

Гризли как-то быстро нашел общий язык с Натальей Вейдель, и теперь их часто можно было увидеть сидящими рядом и о чем-то неспешно беседующими. И всегда где-то в непосредственной близости от них крутился Ваня Воронов, с вожделением поглядывающий на винтовку Гризли.

Меня все время аккуратно пытался прозондировать Земляной. Наконец, видимо, уже устав от моих отговорок и отшучиваний, он спросил напрямую:

— Товарищ Шершень, а какое у вас звание, если не совсем секрет?

Военный, что с него возьмешь. Для него вопросы субординации стоят на первом месте.

Наверное, придется ему открыться. Человек он вроде надежный. Но сначала:

— Хорошо, я тебе скажу, кто я, но для начала покажи свои документы.

Ну что же, красноармейская книжка вроде в порядке. Во всяком случае пресловутая ржавая скрепка присутствовала.

— Мое воинское звание — капитан запаса. Кроме того, вот, ознакомься. — И я протянул Земляному свое удостоверение заместителя Председателя ГКО. Земляной аж подпрыгнул на месте и вытянулся в струнку, бросив ладонь к козырьку фуражки и собираясь рапортовать.

— Ты это брось, — осадил я его.

 — Для всех я Шершень. Кто я такой, знаешь только ты да Гризли, и на этом пока хватит.

К месту боя вышли сразу после завтрака и водных процедур, оставив в лагере женщин и подвернувшего ногу Самойлова для помощи и охраны. Перед этим по очереди с удовольствием побрились прекрасным бритвенным станком, найденным в портфеле Френца. С вечера удалось постирать уже достаточно замызганную немецкую форму. И хотя она не совсем высохла, пришлось облачаться в нее, как есть. Но то, как всех удивил Гризли, не поддается описанию. Дождавшись, когда все приведут себя в порядок, он взял бритвенный станок и отсел в сторонку.

Поначалу я думал, что он просто подравняет себе бороду и усы маленькими ножничками, входившими в набор для бритья, но во зился он слишком долго для этого. И вот когда Гризли, обтеревшись чистой тряпицей, заменявшей полотенце, встал и обернулся, то ахнули все: на нас смотрел бравый мужчина с аккуратными усами, точь-в-точь как у Сталина, и гладко выбритым лицом.

— Гризли, да вы молоденький хлопец, — удивленно сказал Земляной.