Инженер страны Советов

Немцы, что довольно уверенно заняли свои позиции под вагонами и за такими вот импровизированными редутами, вдруг в панике бросились бежать в разные стороны. Уйти удалось единицам, все остальные полегли под огнем пулеметов. Это что же такое находится в тех вагонах, что вызывает такие необдуманные поступки?

В лесу еще раздавались отдельные выстрелы, а полковник Чусов уже командовал своими подчиненными и начал установку аппарели для разгрузки танков. Нашими трофеями стали десять новеньких танков Pz. IV Ausf.F, десять не менее новых Pz. III Ausf.J и пять штук полугусеничных бронетранспортеров Sd.

 Kfz. 251, или, по-другому, «Ганомаг». Причем один из них оказался машиной связи, что особенно радовало. Надо будет дать команду переставить с него рацию в нашу КШМ. Так будет возможность поддерживать связь со всеми подразделениями. Частоты-то на наших и на немецких танковых радиостанциях используются разные.

Кроме этого, в вагонах оказалось большое количество стрелкового оружия, в том числе 20 пулеметов MG 34, патроны, гранаты, снаряды для танковых орудий. Также в вагонах находились ящики с консервами, что особенно обрадовало нашего хомяка-старшину.

Цистерны были доверху залиты бензином, а в одном из вагонов обнаружили бочки с маслом. В общем, трофеи были богатыми. Теперь все это как-то надо упереть, потому что оставлять не позволит зеленое пупырчатое земноводное. Тем более что заплатили мы за это четырьмя убитыми и троими ранеными бойцами, при чем один из раненых был тяжелым.

А вообще интересная картина получается. Вот что сделали бы наши, если бы где-то впереди был разбитый мост? Да просто сгрузили бы танки и отправили к фронту своим ходом.

А у немцев все строго по инструкции. Должны танки разгрузиться в определенном месте, значит, туда их и довезут, и не важно, разбит мост или нет. Будут ждать сколько понадобится на каком-нибудь разъезде вроде этого. Нет, если припечет, и они поступят так же, как русские, но, видать, еще не припекло.

Приняв доклад о трофеях, пошел в сторону отдельно стоящих вагонов, которые охраняли, как выяснилось, эсэсовцы. Там уже открыли створки, и из одного вагона выпрыгнул наш комиссар, вытирая вспотевший лоб. А ведь вроде еще не жарко. Утро как-никак.

Увидев меня, он быстрым шагом пошел ко мне навстречу.

— Что там, Иван Никанорович? — спросил я то и дело нервно вытирающего лоб комиссара.

— Смерть там, товарищ командир. — Он перевел дух. — Идемте, покажу.

В вагоне, в который мы забрались, стояли штабеля снарядных ящиков. Два из них были вскрыты, и в них лежали 150-миллиметровые артиллерийские снаряды с зеленым кольцом на корпусе и цифрами 2 и 39.

— Такое во всех вагонах, — как-то нервно сказал Богданов.

— И что это? — Я все еще не понимал, в чем подвох.