Ирландская роза

 – Теперь пойди отдохни.

– Но я не хочу оставлять ее одну, – возразила Мод.

– Я побуду с ней. Я все-таки ее муж.

Мод скептически посмотрела на Хью, затем нехотя кивнула и вышла из комнаты.

Хью снял кожаные ботинки и куртку и устроился на стуле возле кровати, расслабленно вытянув ноги. Так просидел он довольно долго, не отрывая любящего взгляда от лица женщины, из-за которой за последние дни ему пришлось пережить столько горя и тревог. Подавшись вперед, он оперся подбородком на руку, размышляя о том, что сейчас снится Кэтрин, сознание которой погружено в тяжелый туман действием снотворного снадобья.

Вот уголки ее губ дрогнули и приподнялись в улыбке, которую сменило угрюмое выражение. Шепча непристойные слова, Кэтрин застонала, голова ее беспокойно заметалась по подушке."

"Хью молча изучал лицо своей жены. Определенно, ее сны были не из приятных. Когда несколько слезинок скатились по ее щеке, Хью пересел на край кровати и взял жену за руку. Он ласково погладил ее по щеке, и это подействовало успокаивающе. Тогда Хью осторожно прилег рядом и заключил ее в объятия.

Мысли самого Хью были не более радостными, чем сны Кэтрин.

Он не знал, что ему делать. Кажется, впервые в жизни он по-настоящему растерялся. Как заставить ее забыть о перенесенных ею страданиях? Как набраться смелости и просить, чтобы она простила его и полюбила вновь?

Он долго так лежал, пока благословенный сон не смежил его веки.

Глава 16

На следующий день рано утром Мод вошла в спальню Кэтрин и обнаружила спящего на кровати Хью. Она осторожно потрясла его за плечи, он мгновенно проснулся и хмуро уставился на экономку. Мод, приложив палец к губам, молча показала на дверь.

Хью кивнул и осторожно отодвинулся от жены.

Стараясь не шуметь, он надел сапоги и куртку и вслед за экономкой вышел в коридор.

– К похоронам Терлоу и Мауры все готово, лучше сделать это пораньше. Вам приготовлена теплая вода для умывания. Я побуду с графиней, пока она не проснется, – сказала Мод и исчезла за дверью.

Несколько часов спустя Кэтрин стояла у окна своей комнаты и с тоской смотрела во внутренний двор, где Хью что-то обсуждал с Патриком. Сердце ныло от любви к мужу, причиняя больше страданий, чем пульсирующая боль в раненой руке.

Кэтрин не сомневалась, что теперь, когда ее честь погублена, Хью больше не захочет близости с ней.

Конечно, она не виновата, но от этого ей было не легче. Впрочем, и у нее есть гордость. При первой возможности Кэтрин предложит мужу расторгнуть брак и отправится домой, в Англию. От этой мысли сердце в ее груди разрывалось на тысячу мелких кусочков, и каждый кричал от боли. Но Кэтрин не могла жить с человеком, который продолжал бы называть ее женой только из чувства долга или жалости и не мог ответить любовью на ее любовь.