Ирландская роза

К несчастью, ослепленная яростью Кэтрин не заметила, что ее муж отчаянно пытается высвободиться и при этом не причинить вреда своему страстному противнику.

Презрительная гримаса исказила лицо Кэтрин, а из горла вырвался приглушенный боевой клич. Не думая долго, она хватила блондинку за волосы и резко дернула назад, оттащив ее от мужа. Не утолив этим свой гнев, она швырнула ошеломленную Эйслинг на землю.

– Может, на моей лошади ты и ездила, но оседлать моего мужа тебе не удастся, – прошипела она. Затем, повернувшись к онемевшему, ошеломленному этой сценой Хью, она бросила ему в лицо: – Изменник!

Резко повернувшись, она умчалась прочь по аллее, словно внезапно налетевшая, мимолетная буря.

– Кейт! – кричал Хью. Проклиная все на свете, он побежал за ней по саду, через двор и в фойе. У лестницы он настиг ее, схватил за руку и повернул так резко, что они столкнулись. Кэтрин тут же отпрянула, словно ей было противно даже касаться его, но Хью не разжал руки.

– Ты целовал Эйслинг, – обвинительным тоном сказала она.

– Нет, это Эйслинг целовала меня, – возразил он.

– Какая, к черту, разница? – взвизгнула Кэтрин, отчаянно пытаясь освободиться.

Хью сильно встряхнул ее:

– Большая, черт возьми! Я люблю тебя, Кейт! – Кэтрин перестала бороться, а Хью опустил руки, освобождая ее. В глазах Кэтрин застыла боль; но он как завороженный смотрел в них, словно был их пленником, и сейчас они выносили ему приговор. Она подняла руку и со всей силы ударила его по щеке. Потом, разом утолив ярость, Кэтрин повернулась и, опустив плечи, стала подниматься по лестнице к себе наверх. Хью удрученно смотрел ей вслед. Когда она скрылась, он опустился на нижнюю ступень и потер горевшую щеку. Рука его жены оказалась тяжелой.

Взгляду Хью явились черные ботинки, а когда он поднял глаза, то увидел сочувственное выражение на лице Патрика.

– Поберегись, – процедил сквозь зубы Хью, – а не то твоя уродливая голова украсит копье возле собора в Дублине.

Патрик сел рядом с ним.

– Еще не все потеряно, – сказал он. – Когда Кейт успокоится, она по-другому будет смотреть на то, что сделала. В конце концов, ты ведь сказал ей, и все в зале слышали, что ты любишь ее. Какая из женщин не хочет, чтобы ее муж на весь мир кричал о своей любви к ней?

Хью внимательно взглянул на своего соратника, но ничего не сказал.

– Весь Ольстер будет судачить, – продолжал Патрик. – Только представь, великий граф во всеуслышание признается в любви своей жене.

Хью нахмурился. Его собеседник явно испытывал его терпение.

– Отдохни часок-другой, – посоветовал Патрик, не думая о последствиях. – Гости подумают, что вы с женой наслаждаетесь прекрасными моментами великой любви, соединяющей вас.

– Иди к черту, – проворчал Хью.